— И пускай! И не жалко! — проворчала кикимора. — Зачем лезут из домов в это время? Знают ведь, что Ефимон теперь ходит. Не хотят оберечься — вот и получают.
— Ты бы про ляльку договорила, Марыська. — попросил козу домовой. И Дуня спохватилась, напомнила козе, что та прервалась на самом важном моменте.
— Договорю. Ну так вот… Как ляльку скатаешь, хозяюшка…
— Я сена для нее соберу! — закивал Поликарп Иваныч.
— Не перебивай, Поликарпыч! Так вот… Как ляльку из сена скатаешь, одежку на нее подберешь… Обязательно надо, чтобы все словно у настоящего младенчика было! Без обману. Ну вот… Обрядишь ее, значит. А уж потом и сердечко состряпаешь. От коры осиновой кусочек отколупнешь.
— Сердце из куска обычной коры???
— Не сказала бы, что из обычной. Но с корой, признаюсь, то догадка моя. Надежнее бы на сердце осиновую сережку пустить. Ту, что с зеленцой. Не красинькую. Лучше осиновой сережки для сердечишка нету! Это я точно тебе заявляю!
— Все настолько просто? — удивилась Дуня. — Зачем же тогда Домне человеческое сердце потребовалось?
— Точно не знаю, хозяюшка. Домна привыкла хитростью и силой своего достигать. Доходил до нас слушок, что пыталась она и из сережки сердце состряпать. Даже ветку выломала с особенной осины. Но пока до деревни добиралася — все сережки опали.
— Не могу поверить, Марысь. На выдумки похоже. Из сережки — сердце? Не верю.
— Осина — дерево само по себе непростое. А ветку или сережку и вовсе только от особенной, посвященной, взять нужно. От той, что век простояла и все лесные секреты помнит.
— И откуда же осина все секреты узнала? — заинтересовалась Дуня.
— Так от гостей! На осинах раньше и ведьмы собираться любили. Сплетнями с ней делились. Свои проказы обсуждали. Заговорами да рецептами обменивались. Заглядывали туда и черти — листочками осиновыми потрясти да с ведьмами полюбезничать. И русалки на ветвях покачаться были большие охотницы. Это теперь времена поменялись. Ведьмы все больше по домам сидят, постарели за век, а молодые с деревьями разговаривать не умеют.
— Батрачил я на одного колдуна… — задумчиво взлохматил бороду домовой. — Так он детишек осиновыми листьями приманивал, выдавал за конфекты. А черти листья и вместо денег используют. Было дело — на ярманке один прикинулся молодцом да кобылу за них прикупил, а после у хозяина листья осиновые только и остались.
— Хватит болтать! — Марыська рассердилась. — Деловой разговор у нас с хозяюшкой. А не пустые пересуды.
Дуня согласно покивала и задала новый вопрос:
— И как же найти ту, особенную осину? Из посвященных?
— А я помогу. Хозяйка бывшая к ней частенько летала. И меня брала. — Марыська смолкла и скорбно поджала губы. Воспоминание, по-видимому, было не из приятных.
— И что там было? — вытаращилась на нее мышуха. — Рассказывай давай!
— Всякое было. Да в прошлое кануло. — передернулась Марыська. — Так что, хозяюшка, проведу тебя до осины.
— Сегодня пойдем?
— Обождем. Сначала пускай Ефимон уберется. И вьюга поуляжется. Слышь, как завывает?
В трубе и правда шуршало и выло. Бросалось в окна снегом, норовило сильнее заморозить, пробраться в дом, выдуть из него тепло.
Среди порывов ветра Дуне чудились голоса и будто бы сорочий стрекот.
— Хозяйка бывшая. Вештица. — шепнула Марыська, наблюдая как домовой плотнее прилаживает печную заслонку.
— Что ей нужно?
— Любит она в такую погоду в трубы подглядывать. Может полюбопытствовать решила — как ты тут обживаешься. Ты не прислушивайся. Не отзывайся.
— Вештица может войти?
— Не войдет. У нас другие порядки! — Поликарп Иваныч кивнул на веник у двери. — Надежная охрана. Мимо него никто не просочится.
— А через трубу?
— Заслонка не пропустит. Не боись, хозяюшка. Я свое дело знаю.
Поутру намело таких огромных сугробов, что Хавронию с кулишонком пришлось откапывать крылечко и дверь.
Ефимон давно ушел. Улетела и вештица. И Дуня уговорила Марыську отправиться в лес к посвященной осине.
— Так и быть, хозяюшка. Сопровожу тебя. Только чур — на транспорте полетим. Не хочу по сугробам копыта ломать. Да и нога разнылася на непогоду.
— Будет, будет еще вьюжить! — подтвердил Хавроний, обтряхивая с шерсти снег. — Дым коромыслом выгибается. Скоро притянет новое ненастье.
— Так может до завтрака слетаем, Марысь? Чего ждать? — заторопилась Дуня, но упрямая коза заявила, что обязательно должна попробовать Звездочкиных гренков.