Хочу представить Игоря Эммануиловича в ином свете, каким озарила его мне княгиня Екатерина Мещерская, встреченная двадцать лет назад. Она доживала в одиночестве свой долгий век в бывшей дворницкой дома графа Милорадовича на Поварской, 22. В том доме с матерью занимала до революции пятикомнатную квартиру. Оттуда Мещерских, мать и дочь, выселили, ограбили, вернув позднее рояль, как орудие труда. Княгиня-мать давала уроки пения. Не было в Москве человека, более ненавистного княгине Екатерине Мещерской, чем покойный академик Грабарь. Новая власть назначила его руководителем музейного отдела Наркомпроса. Тогда Грабарь вознамерился создать в советской столице грандиозный "Московский Эрмитаж". Каким образом? Из шедевров, конфискованных у "эксплуататоров". "Я не могу поверить, что ты принял активное участие в отобрании у княгини Мещерской ее Боттичелли. Или и тебя заразил общий психоз", - писал Грабарю художник Александр Бенуа, эмигрировавший из революционной России.
Да, заразил сильно. Доставленная на Лубянку мать княгини встретила в коридоре ЧК Грабаря. По его наводке ночью увезли на грузовике 16 картин из собрания Мещерских. Семнадцатая картина, самая ценная, затаилась, зашитая в штору. Дзержинский дал арестованной прочесть написанный им проект смертного приговора "гражданке Е. П. Мещерской" за спекуляцию. В ответ княгиня написала записку: "Китти, отдай Боттичелли". Что дочь исполнила, получив взамен мать. Ее заподозрили в намерении продать картину за границу, чего на самом деле у княгини и в мыслях не было. Но так навечно начертано Грабарем в постановлении правительства, подписанном Лениным. Грабарь считал, что "Мадонна с младенцем" создана не Боттичелли, а его учеником. Поэтому под картиной стоит с тех пор подпись "Школа Боттичелли". Ее каждый может увидеть в музее на Волхонке, куда привела меня Екатерина Мещерская, рассказав историю, печалившую ее до смерти.
Пятницкую - могли при советской власти переименовать в Ленинскую, веские основания для этого были. Ленин не только ездил по ней из Кремля в Горки и на завод Михельсона, где выступал на митингах. (После такого митинга 30 августа 1918 года в него стреляла Каплан.) "Роллс-Ройс" Ильича дважды тормозил перед бывшим особняком под номером 64, занятым Замоскворецким РК ВКП(б). Здесь он бывал на собраниях актива, где, по его словам, "давно так хорошо себя не чувствовал". В этом райкоме вождь состоял на партийном учете. Руководила райкомом партийная дама в пенсне Розалия Землячка, она же Самойлова, урожденная Залкинд, партийные псевдонимы Демон, Осипов. Мужские клички товарищи дали не случайно, характером женщина обладала "нордическим". Землячка по приказу Ленина без колебаний устроила кровавую баню в Крыму тысячам белых офицеров, попавших в плен красным. Из Крыма, наградив орденом Боевого Красного знамени, Демона перевели в Замоскворечье. Чистки и обмены партбилетов проходили тогда ежегодно, поэтому ежегодно в Кремлевском подрайкоме Замоскворецкого РК выписывали В. И. Ульянову (Ленину) новый партбилет. В 1920 году он был № 527. В 1921 году - № 224332/1977. Партбилет образца 1922 года имел № 114482. В этом райкоме в 1927 году "вечном живому" выписали партбилет № 1. Вот только партия не смогла остаться вечно живой и скоропостижно скончалась, потащив за собой в могилу сверхдержаву, расколовшуюся на пятнадцать осколков.
В пышный особняк на Пятницкой, 33, в 1935 году по принуждению правительства въехал с чадами и домочадцами 88-летний Александр Петрович Карпинский, первый избранный президент Академии наук. Волевым решением большевики переместили ее учреждения из Петербурга-Ленинграда в Москву и тем самым сняли с насиженных мест сотни российских ученых, коренных питерцев. Свыше года президент под разными предлогами не подчинялся решению Сталина и только в августе 1935 года перебрался в отведенную ему резиденцию. В Москве тогда осталось несколько человек, которым диктатура пролетариата оставила право обитать в отдельном доме. Прожил в этом особняке известный русский геолог недолго. После его смерти сюда въехал избранный президентом 77-летний ботаник Владимир Леонтьевич Комаров, проживший здесь десять лет.
...Советская власть построила на Пятницкой за все отведенные историей годы станцию метро "Новокузнецкая" и несколько больших домов, среди них кирпичную башню. На ее первом этаже помещалась пресловутая "Березка", где торговали на доллары, обмененные на чеки Внешторгбанка СССР. Этим правом обладали люди, годами работавшие за границей и получавшие там зарплату в валюте. Вернувшись на родину, они могли, наконец, отовариться. Каждый в "Березке" мог воочию убедиться в преимуществах "загнивающего капитализма" и неизбежном крахе "развитого социализма". Что и случилось десять лет тому назад.
НОВОКУЗНЕЦКАЯ
"ВЕРСАЛЬ НА ЗАЦЕПЕ"
Эта улица не попала в книги краеведов. О соседней Пятницкой - пишут. О Новокузнецкой - нет, хотя ни длиной, ни шириной она не обойдена в Замоскворечье. Памятников зодчества на ней достаточно: четырнадцать попало в архитектурный путеводитель "Москва". А пятнадцатый - удостоен внимания "Памятников архитектуры Москвы". С него начинается Новокузнецкая, начинается с каменных палат, утративших первоначальный облик. На вид это маленький покрашенный желтой краской одноэтажный домик, его старость выдают толщь каменной кладки, своды и утонувший в земле подклет-полуподвал, несший на себе жилой этаж. В нем обитали чиновники и купцы в долгое царствование Екатерины II.
Новокузнецкая - улица никакая не "новая", ее переименовали в 1922 году, когда с топонимики Москвы сдирали кожу. До того называлась Кузнецкой по Кузнецкой слободе, где с конца ХV века жили и работали кузнецы. Тогда появился деревянный храм, где ныне посреди улицы за оградой стоит церковь Николы Чудотворца в Кузнецах. В документах она впервые упоминается в 1625 году. Несколько раз храм менял облик, размеры и высоту. И все время украшался. До нашествия Наполеона "тщанием прихожан" появился тот, что сохранился до наших дней с 1805 года. Войдя в него, видишь, какая масса художественных ценностей сосредоточилась под сводами одного храма.
Неизвестно имя его архитектора, полагают, им мог быть ученик Матвея Казакова, работавший в "духе строгой классики". В стиле итальянского Ренессанса лепнина, в том же стиле резьба позолоченных иконостасов. Неизвестны имена иконописцев, скульпторов, резчиков, литейщиков, придавших трапезной и церкви образ музея. Две большие потемневшие за сотни лет картины написаны на сюжеты "Снятие с креста" и "Трубный глас". Никола в Кузнецах дает представление о том, какое богатство было в разграбленных церквах, ныне восстановленных, но утративших дух прошлого, обаяние минувшего, бесценное наследство предков.
Служба здесь не прекращалась, когда рядом рушились церкви. Оттуда верующим правдами и неправдами удавалось спасать особо чтимые иконы. Они попадали под своды Николы в Кузнецах стараниями настоятеля Александра Смирнова, служившего здесь тридцать три года. Ему удалось не только отстоять храм от сноса, но и пополнить образами, особо почитавшимися в Москве. Тогда родилась в головах верующих наивная легенда, что якобы настоятель в родстве с самим Лениным.
Сюда перенесли икону "Утоли моя печали" из разрушенного Николы в Пупышах на Комиссариатской набережной. Образ Богоматери доставили в Москву в 1640 году казаки. Позднее с чудотворной сделали список, точную копию. Икона установлена на самом видном месте. Рядом, у окна, крошечный лик Параскевы Пятницы в роскошном окладе: расшито жемчугом облачение, унизана драгоценными камнями позолоченная корона. Эта икона спасена из разрушенной Пятницкой церкви. Можно только воображать, какие сокровища погибли вместе с ней. Самый древний в этом сонме святых образ Николая Мирликийского, окруженного 18 клеймами его жития, маленькими картинками его жизни, созданными пятьсот лет тому назад.
Участь Параскевы Пятницы разделил Никита Мученик, стоявший на Новокузнецкой, 4, где теперь жилой дом. Эта церковь на месте древней строилась архитектором Михаилом Быковским в 1857 году, она напоминала своим пятиглавием храм Христа Спасителя. Этот известный архитектор много лет, не покладая рук, работал в Москве, строил церкви, колокольни, богадельни, биржу на Ильинке, первый российский пассаж на Петровке. Многие его здания переделаны или снесены, но многие сохранились: Ивановский монастырь на Солянке, Троица в Грязях на Покровке, усадьба Марфино, - все это его проекты.