Но все же, в какой-то момент она заскучала по этому неугомонному городу. Ее корни были на юге, и все же, она, Хлоя Эдвардс, была настоящим ньюйоркцем.
Проведя три года в Джорджии, она почувствовала, что готова вернуться. Она стала сильней и уверенней, почти перестала бояться.
И все шло хорошо.
До этого момента…
В дверь постучали. Вздрогнув, Хлоя обернулась.
Кто мог стоять у нее на пороге в час ночи?
Консьерж не пропустил бы незнакомого человека, предварительно не связавшись с ней. Но ведь кто-то умудрился подкинуть конверт в ее почтовую ячейку! Значит, у этого человека есть доступ в здание.
Она чувствовала стук своего сердца в ушах, пока шла к двери. Приблизившись к «глазку», Хлоя увидела в коридоре Джека.
Девушка облегченно выдохнула.
Но ведь не мог он вернуться так быстро? Что, если он передумал?
– Если ты хочешь поехать со мной, то тебе лучше переодеться, ― смерив ее взглядом – она по-прежнему была в пижаме – сказал Джек.
– Почему ты решил взять меня с собой? ― Ей хотелось скрыть удивление в голосе, но не получилось.
– Ты будешь задавать вопросы, или пойдешь и переоденешься? ― в нетерпении нахмурился Джек.
Хлое было непросто сдержаться и не ответить что-нибудь колкое, но ничего достойного на ум не пришло, да и время было неподходящее.
– Дай мне две минуты.
Джек остался дожидаться в гостиной, а Хлоя поторопилась в спальню.
Почему он вдруг решил взять ее с собой?
Да черт его знает!
Он вообще в последнее время стал делать то, чему и сам не мог найти объяснения. Так что он мог ответить ей?
Хлоя схватила первые попавшиеся под руку штаны и свитер, и вернулась даже быстрей заявленного времени.
Она ощущала внутреннее недовольство Джека, а потому не пыталась завязать с ним разговор в машине. Да и сама пребывала не в том состоянии, чтобы вести разговоры.
– Что это за место? ― с любопытством спросила Хлоя, когда вслед за Джеком спускалась по металлической лестнице в полуподвальное помещение.
Когда они вошли, Джек нажал на выключатель, и пространство залил холодный свет потолочных ламп. Тогда она и увидела ведущую вниз лестницу.
Определить с первого взгляда функцию данного помещения было непросто. Мебель почти отсутствовала за исключением черного кожаного дивана, похожего на офисный, и небольшого столика около него. Но имелась кухня, которую немного скрывала лестница.
Если это было чье-то жилище, то жилище довольно унылое.
Возле одной из стен были наставлены с десяток картонных коробок.
Хлое здесь не нравилось.
– Просто место, которое принадлежит одному моему знакомому, ― не глядя на нее, ответил Джек. ― Он тоже фотограф и предпочитает старую, добрую пленку, поэтому у него есть проявочная.
– А ключ у тебя откуда?
Хлоя не особо поверила в историю про «знакомого». Не выдумал ли Джек все это?
Только вот зачем?
Мужчина обернулся к ней.
– Он дал мне его.
Хлоя вскинула брови.
– Мы оба фотографы, часто бываем в разъездах. Иногда мне надо воспользоваться лабораторией, а он в это время у черта на рогах. Поэтому он и дал мне ключ.
Хлоя не сводила взгляда с Джека, но не могла уличить его во лжи.
– Как его зовут?
– Ник, ― не моргнув, тут же ответил Джек. Затем улыбнулся: ― Думаешь, я обманываю тебя?
Хлоя смутилась и отвела взгляд в сторону, молча пожав плечом.
Джек приблизился к ней.
– Это правда, но твое дело – верить мне или нет.
Его голос звучал без выражения каких-либо эмоций, но Хлоя все равно вдруг почувствовала себя виноватой.
Какая вообще разница, кому принадлежит эта квартира! Он здесь для того, чтобы помочь ей. Вот о чем стоит думать.
Хлоя хотела извиниться за свое недоверие, но язык отчего-то не повернулся. Впрочем, сомнительно, что Джек нуждался в ее извинениях.
Он развернулся и велел ей следовать за ним.
Хлоя закрыла глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям и пытаясь определить, что чувствует.
Было бы объяснимо, трясись она в панике и липком ужасе.
Да, конечно.
Кто-то осудил бы ее, если бы она расплакалась?
Сомнительно.
Но она не делала ни первого, ни второго. Странно, потому что казалось, будто она вообще ничего не испытывает.
Возможно, это просто последствия шока и ее позже накроет?
Что ж, может быть…
Но почему ей кажется, что она не сильно удивлена случившемуся? Правда ли, что она всегда смутно чувствовала, что та давнишняя история не была завершена окончательно? И тогда, десять лет назад, была поставлена вовсе не точка, а многоточие?
Сейчас она не знала, что правда, а что лишь игры ее разума, ложные воспоминания и ощущения.
Она никогда не могла доверять самой себе до конца. Уж в этом она должна сознаться.
Хлоя открыла глаза, встретившись с взглядом Джека. Он был спокойным – впрочем, как и всегда. Он казался поверхностным, будто не хотел заглядывать глубже, чтобы не стать свидетелем ее тайн и тех сторон ее жизни, которые могли доставить ему неудобства.
Ведь ему с ней должно быть легко и непринужденно. Никаких трагедий, никаких загадок. Просто секс с соседкой и ничего более.
Он не в поисках сложностей, а она, кажется, все больше является их источником.
Хлоя отвернулась.
Она не хотела, чтобы этот мужчина становился кем-то вроде ее личного спасителя. Еще меньше ей хотелось, чтобы он думал, что именно эту роль она отвела ему.
Это смешно. Джек Эллиот совершенно не тот тип мужчин. Но ей и не нужен такой. Она не в поисках доблестного рыцаря не меньше, чем он не в поисках проблем из-за женщины. Она и сама может со всем справиться.
Однажды ее спасли, и тот раз был на самом деле единственным и безвыходным, когда она не смогла себе помочь.
После тех дней в подвале Бойла она знает, что нет ситуации, из которой нет выхода. В ее случае он нашелся даже тогда, когда она думала, что умрет.
А теперь кто-то решил, что это должно было случиться – если она правильно поняла посыл этой фотографии.
Кто-то раздобыл пленку, на которую Бойл снимал своих жертв. Но почему тогда не были обнаружены фотографии девушек, которым повезло меньше?
В деле вообще не упоминались никакие фотографии. Был ли Бойл вообще фотолюбителем?
И возможно ли, что пленка не принадлежала ему?
Лифт остановился, и Хлоя вышла в коридор. Джек молча последовал за ней.
Она просто хотела отправиться к себе, не останавливаясь и ничего ему не говоря, но знала, что должна его поблагодарить, пусть он и не горел желанием помогать ей.
– Спасибо, что не отказался.
Она даже сделала попытку улыбнуться, правда не была уверена, было ли это вымученное движение лицевых мышц похоже на улыбку.
Джек кивнул. Пока они возвращались, он никак не мог решить, что ему делать. Возможно, ему стоило позволить ей поплакаться у него на плече? Не факт, что она хотела этого, но эта девчонка чертовски хорошо держалась.
Многие бы проявили такую выдержку, творись в их жизни подобный пиздец?
Джек был больше удивлен реакцией Хлои, потому что ожидал, что она скорее забьётся в истерическом припадке, размазывая сопли и слезы по хорошенькому личику.
Или может она просто заставляла себя держаться рядом с таким бесчувственным мудаком, как он?
К херам собачьим!
Он знает, что ему следует делать, только вот это ему самому не особо нравится.
Это неправильно.
«Да, блядь, как «вовремя» ты об этом подумал!»
– Тебе не обязательно оставаться сегодня одной, ― повел он плечом, сохраняя свой незаинтересованный тон, давая понять, что ему на самом деле все равно, что она решит.
Но ему не было все равно. Он надеялся, что она откажется и уйдет. Не потому, что он бездушная мразь, которому срать на все (что почти всегда правда), а потому что так будет лучше для нее же.