У каждого есть такая за душой.
– Меня воспитывала одна мама, ― вдруг негромко начал Джек и Хлоя вся обратилась вслух. ― Своего отца я почти не помню – его не стало, когда я был очень маленьким. Мама все время работала на тяжелых, низкооплачиваемых работах, чтобы нам было на что жить. Ей было семнадцать, когда я родился и она так и не получила никакого образования.
Хлоя так внимательно слушала, что боялась сделать вдох, чтобы вдруг не спугнуть его. Этот мужчина был не из тех, кто запросто обнажает свою душу, а потому она понимала ценность того, что он отважился ей доверить.
Возможно, ей никогда не приходилось испытывать того, через что прошел Джек, но она могла понять, как непросто ему было.
Хлоя работала с такими детьми и очень хорошо знала о страданиях, которые переживают те, кому повезло меньше, чем ей.
– Но все было не так плохо, ― продолжил Джек после непродолжительного молчания. ― Мама старалась как могла и я знаю, что она многим ради меня пожертвовала.
Прежде Хлоя не слышала, чтобы он говорил о ком-то с такой теплотой в голосе. Джек Эллиот открывался ей с новой стороны.
Так дойдет до того, что он станет ей нравиться.
– Она все еще живет в Сакраменто? ― тихо спросила Хлоя, когда Джек замолчал, и она поняла, что он больше ничего не скажет.
Джек кивнул.
– Несколько лет назад я купил ей небольшую квартиру. Ей больше не приходится гнуть спину, чтобы прокормиться. Мама открыла цветочный магазин, о чем мечтала многие годы, и, насколько знаю, у нее сейчас бурный роман с булочником.
Хлоя заулыбалась. Она не знала маму Джека, но искренне радовалась за нее.
– Ты хороший сын, Джек Эллиот, ― сказала она, склонив голову набок.
К ее неожиданности, Джек вдруг помрачнел.
– Если во мне есть что-то хорошее, то только это.
Она хотела сказать, чтобы он не был таким суровым к себе, и что, несмотря на сложность характера, он не плохой. Но он не дал ей такой возможности, схватил за руку и повел через мост, удаляясь еще дальше от праздника.
– Что там?
Джек указал на светящуюся огнями застекленную беседку на окраине парка. Мать Хлои любила это место и проводила тут многие часы в поисках покоя, который так непросто достигался после печального случая со старшей дочерью.
– Беседка. Для того, чтобы можно было сбежать, если вдруг кто-то сильно надоест, ― весело отозвалась Хлоя.
Иногда она так и делала в свои визиты к родителям, если мать становилась особо назойливой.
– Хочешь посмотреть?
Джек взглянул на нее, ухмыльнувшись.
– Не посмотреть.
Сколько обещаний прозвучало в этом голосе!
Хлоя почувствовала, как защекотало внизу живота. Но серьезно, он же не станет… делать ничего такого, когда в каких-то считанных метрах находится уйма народа!
Да ведь в любой момент кто-то может прийти.
Сердце у Хлои заколотилось быстро-быстро, а Джек между тем открыл застекленную дверь и завел ее следом за собой.
Внутри было очень уютно: много удобных сидений с мягкими подушками, также имелся круглый столик для чаепития.
Хлою беспокоили внутренние противоречия: она хотела Джека, но сознание противилось.
Как-то все это неправильно.
И пока Хлоя колебалась, Джек притянул ее к себе для поцелуя, который пошатнул ее благие намерения.
– Джек… Нет, не надо, ― попыталась запротестовать девушка, но попытка получилась слабой и неубедительной.
А как иначе, когда его губы целуют ее, а руки скользят по телу так властно и настойчиво.
– Почему ты отказываешься, если хочешь этого, Хлоя? ― Он легонько укусил ее за нижнюю губу, дьявольским, порочным взглядом глядя в смятенные глаза.
Хлоя провела языком по месту укуса, чем еще больше распалила Джека.
– Здесь нас могут увидеть, ― отозвалась она с легким отчаяньем.
Ей очень хотелось отпустить тревогу и довериться ему, но она не могла перебороть себя.
Джек приблизил губы к ее уху и зашептал:
– Разве тебя это не заводит? Что, если кто-то увидит, как я трахаю тебя?
Если библейская теория верна и история со змеем-искусителем правда – Хлоя могла понять, почему Ева сдалась.
Этот голос…
О, этот чертов голос!
Хлоя сглотнула, ее рот приоткрылся, и она посмотрела в глаза Джека, ощутив холодок внутри.
Он знал о ней все. Каким-то невероятным образом чувствовал.
Словно она была открытой книгой для него. Он видел все ее изъяны, пороки и самые сокровенные желания, в которых она боялась признаться сама себе.
ГЛАВА 16
Джек не стал раздевать ее полностью. Он лишь оголил ее грудь, стянув лиф платья до живота, уделив внимание твердым, как камешки, соскам.
Хлоя выгнулась навстречу его губам и жаркому, влажному языку, тихонько постанывая.
Сердце колотилось в неистовом ритме. Страх и возбуждение смешались, и эта смесь потекла по венам девушки, подталкивая ее навстречу запретному, но такому соблазнительному.
Хлоя запустила пальцы в темные волосы, ближе притягивая голову Джека к отяжелевшей груди. Когда его зубы прикусили сосок, она ахнула от болезненно-сладкого ощущения, стрелой ударившего в центр ее женственности.
В трусиках становилось все жарче – Хлоя чувствовала, как они намокают все больше. Ее тело благодатно реагировало на этого мужчину, готовое принять его.
Она опустила руки и принялась возиться с его ремнем. Пальцы дрожали от напряжения и чувства опасности. Но вот пряжка поддалась, и нежная ладонь обхватила не менее нежную и одновременно твердую плоть.
Джек выдохнул от удовольствия, когда ладонь Хлои задвигалась по его члену. Он подтолкнул ее к одному из диванов и уложил на спину, задрав платье до самой талии. Намеренно он разорвал ее кружевные трусики, припадая ртом к влажному, сладкому источнику.
Хлоя кусала губы, чтобы не быть громкой. Несмотря на пикантность ситуации и волнующий риск, ей совсем не хотелось, чтобы кто-то из друзей семьи вошел в беседку, пока Джек ублажает ее своим ртом, а ее ноги закинуты на его плечи.
Доведя ее до предоргазменного состояния, Джек вдруг поднялся, целуя Хлою глубоко и давая ей ощутить собственный вкус на его губах. Это было настолько интимно и откровенно, но ничуть не смутило девушку. Напротив – градус желания только повысился.
– Почувствуй, какая ты вкусная, ― пробормотал Джек, глазами, в которых бушевал пожар, глядя на Хлою.
Она пребывала в том исступленном состоянии, когда ей требовалось только одно: быть заполненной его чудесным членом. Хлоя шире развела ноги, чувствуя пустоту внутри, которая причиняла боль. Опустив руку, она взялась за его крепкий стержень, направив его в себя.
Да, вот так хорошо!
Волшебно!
Джек идеально помещался внутри нее. Ее стеночки плотно обхватывали его член, и когда он двигался, растягивая их, Хлоя стонала, вскрикивала и едва не рыдала от ни с чем несравнимого удовольствия и экстаза.
Сильное тело Джека вибрировало от напряжения, проталкиваясь в ее тесные, горячие глубины. Она была великолепной. Все в ней было прекрасно.
Джек направил взгляд туда, где соединялись их тела. Вид ее розовых, нежных лепестков, раскрывшихся для него и словно обнимающих его член, заставил мужчину ускориться.
Оргазм был близок; он чувствовал это надвигающееся извержение.
Джек опустил руку, подушечкой пальца проведя по выступающему, блестящему от ее сока, клитору.
Хлоя содрогнулась, зажмурившись. Джек описал пальцем круг, дразня ее, и затем легонько потер.
Лопатки Хлои отрывались от дивана, она толкалась навстречу мужчине; его таранящему вторжению и все быстрей приближалась к краю.
Внезапно он вышел из нее, и Хлоя едва не закричала, вновь ощутив пустоту и какой-то первобытный голод. Но Джек быстро и ловко перевернул ее на живот, ставя на колени.