Вскоре они скрылись за поворотом, а мы решили подождать, не вернутся ли. И не ошиблись: спустя некоторое время лошадь пронеслась в обратном направлении, но с одним только мужчиной.
Дорога уводила нас всё дальше от Эппинга. Я считала шаги… Десять тысяч, пятнадцать тысяч… Время тянулось мучительно медленно. Часы на руке Ригана показывали всего час дня, а впереди у нас был еще очень длинный путь.
Я замерла, услышав странный звук, доносящийся из рощицы.
– Риган…
– Я тоже это слышу.
Мы прислушались к стону. Женские всхлипы нельзя было перепутать ни с чем другим. А в следующее мгновение она истошно закричала.
ГЛАВА 9
Риган первый бросился в рощу, я следом за ним. Страшная картина открылась перед глазами: заплаканная, раскрасневшаяся женщина лежала на расстеленной на земле накидке и… рожала.
– Мы же не можем… – начала я жалобно и осеклась, но Риган и сам все понял:
– Не можем. Мы не бросим ее здесь.
– Помогите, прошу! – сквозь рыдания просила незнакомка.
– Тот мужчина привез ее сюда, – поняла я.
Риган расстелил штору на земле, закатал рукава рубашки и легко, словно перышко, перенес женщину на новое место. Она подняла на него усталые глаза и откинулась на спину, закричав еще громче.
– Вы когда-нибудь принимали роды? – с надеждой спросила я у Ригана.
Мужчина кивнул, и пусть я надеялась на положительный ответ, он все равно меня удивил.
– Не в таких условиях, конечно, – взволнованно сказал он. – Боюсь, ребенок не выживет.
Роженица его не слышала, к счастью, а я упала перед ней на колени и в панике думала, чем помочь.
– Что мне делать, Риган? Подсказывайте!
– Успокойте ее, пока я помогаю малышу появиться на свет.
– Почему вы сказали, что он не выживет?
– Потому что холодно, Аманда, – раздраженно ответил Риган, и я прикусила язык. – Сколько мы прошли – миль пять? Унести его в Лондон не получится – слишком далеко, а значит, придется вернуться. Ребенку нужна теплая вода, чистые полотенца и еда. За пять миль он остынет настолько, что уже завтра покинет этот мир.
– Нет! – зло рявкнула я, но мой голос потонул в крике женщины. Я схватила ее за руку, заставила посмотреть мне в глаза: – Так, я не знаю, как рождаются дети, но мы сделаем все, что в наших силах, слышите?
– Еще немного, – успокаивал ее Риган.
Мгновение, и роща наполнилась криком младенца. Синюшный, в слизи… Я скривилась от отвращения. Никогда раньше не видела новорожденных! Но какое же это было счастье – он родился, он смог!
Роженица задышала тяжело и прерывисто, на меня она уже не смотрела. Я вытерла слезы с ее щек рукавом, а потом, не думая, сняла пальто и накинула его на плечи женщины.
– Аманда…
– Она мерзнет, – отмахнулась я от мужа. – Отдохнет, доберется до дома, тогда и заберу.
– Не доберется.
Я вдруг поняла, что незнакомка не издает ни звука. Ее дыхание прервалось.
Не веря своим глазам и ушам, я приложила ладонь к пышной груди.
Молодая мать была мертва.
Я отпрянула. Риган быстрым движением вытащил из брюк ремень, щелкнул незаметную кнопку на пряжке, и из нее появилось маленькое тонкое лезвие. Пока до меня доходило, что мужчина собирается делать, он перерезал пуповину ребенка и завязал ее в узелок. Мне оставалось только хлопать глазами в недоумении – о пуповине я раньше слышала, но видела впервые.
Риган укутал младенца в накидку, на которой лежала молодая мать, когда мы ее нашли. Пока я приходила в себя, мужчина забрал мое пальто и набросил на дитя – теперь лица младенца видно не было, и он перестал плакать.
В рощице было слишком тихо. Померкли все звуки, кроме одного – моего дыхания. Я сидела на своих ногах какое-то время и, не мигая, смотрела на бездыханное тело.
– Нам пора идти, Аманда.
Только что на моих глазах произошло две вещи: рождение новой жизни и смерть. Они ведь связаны, я знаю. Одного без другого не бывает. Но почему это так страшно? Мать отдала свою жизнь, и ее передали новому человеку. Передал кто-то, кого мы не могли видеть. А существует ли ОН, если творит такие вещи? Почему люди живут в беспросветной мгле, почему вера не помогает им?
– Теперь возвращаться не нужно, – сказала я тихо. – Пойдем в Лондон?