– На каждого из них есть управа. Продолжайте, я вас слушаю.
Я ловко перепрыгнула через невесть откуда взявшееся посреди дороги рваное пальто. Вытерла капли дождя с лица, плотнее закуталась в мантию. Холодное, мрачное утро не прибавляло настроения, и в тумане не было видно ничего дальше пары метров.
– Мне больше нечего сказать. Разве что… я хочу забрать деньги и уйти. Но вы ведь мне не позволите?
– Позволю. Но не смогу дать развод – мы говорили об этом.
– Правда? – я неверяще обернулась к Ригану. Мужчина смотрел на меня внимательно и будто умоляюще. Он словно ждал, что откажусь. – Мне на самом деле можно уйти?
– Я помогу вам поселиться в гостинице, – тихо ответил он. – Не хочу, чтобы вы страдали. Мне правда жаль, что все произошло не так, как мы планировали. Я задержал вас надолго, а не должен был.
Я расслабленно опустила руки и улыбнулась. Мои беды закончатся сразу, как только мы с Риганом вернемся от Джины Ингелоу! Если Риган думал, что я ни за что не брошу свою подругу в столь ужасной ситуации, то он глубоко ошибался. Ванессе нечего и некого бояться, разве что охотников, а вот мне… Если я немедленно не найду тихое жилье, то лучшее, что со мной может произойти – пневмония. А о худшем даже думать не стану.
Охотники, найдя меня в доме Ванессы, казнят нас обоих. Чернокнижник, который стремился избавиться от Ригана, тоже не обеспокоится моей невиновностью. Особого холода и сырости в подвале не было, и подхватить какую-нибудь болезнь было довольно проблематично. Но во снах, как наяву, я видела горячую ванну, вкусно пахнущее мыло и жесткую мочалку.
До пункта назначения я шла с широкой улыбкой. Теперь я не видела нечистот в канавах и не обращала внимания на всюду преследующую вонь. Мысленно купалась в горячей воде, натиралась маслами и расчесывала волосы щеткой, а не пальцами. Я была почти счастлива.
Джина Ингелоу жила в огромном доме, окруженном кованым забором. Псы, свободно разгуливающие по территории, не позволяли нам войти без предупреждения.
– Звонок, – сказал Риган, кивая на колокол у ворот.
Я дернула веревку. Унылый сад наполнился глухим звоном, и почти сразу из дома выскочил пожилой мужчина в ливрее. Он семенил, едва не спотыкаясь о собственные ноги, торопился поскорее впустить нас.
– Мистер Болейн? – уточнил мужчина.
– Он самый, – спохватился Риган. – Ведите же нас скорее к мисс Ингелоу, не видите, что мы мерзнем?
Слуга почти бегом проводил нас к двери. На входе забрал накидки, а вместо них выдал тонкие и очень мягкие покрывала.
– Промокли совсем, – посмотрел он на нас с сочувствием. – Мисс Ингелоу ждет вас в малой гостиной. Вот и Седрик, он проводит.
Седрик – тощий мальчишка лет десяти, поприветствовал нас как полагается, с поклоном. Мы шагали за ним, и я рассматривала внутреннее убранство дома: дощатый, выкрашенный в коричневый цвет, пол; простенькие люстры под потолком, на окнах занавески из дешевой ткани. Мебели или совсем не было, или только необходимая: проходя мимо столовой, я заглянула в нее и удивилась. Огромный дом Джины Ингелоу был так красив снаружи и так прост внутри.
Скрипнула дверь, и металлический скрежет выдернул меня из размышлений.
– Прошу, входите, – Седрик пригласил нас в гостиную, и мы, не мешкая, послушались.
В нос ударил резкий запах лаванды, но его тут же перебил свежий аромат хвои.
Джина Ингелоу с задумчивостью во взгляде встретила нас, не поднявшись из кресла. Махнула рукой Седрику, чтобы тот вышел, и заговорила:
– Я ждала мистера Болейна.
– Почему? – хмуро спросил Риган. – Что могло понадобиться исследователю нечисти от владельца верфей?
– Ты устраиваешь мне допрос?
– Нет, всего лишь любопытствую. Джина, ты ведь знаешь, что мы не приходим к тебе просто так…
Тонкие губы, накрашенные алой помадой, сжались. В темных глазах писательницы мелькнул испуг, но всего на миг. Она поправила черную прядь, выбившуюся из прически, и встала.
– Охотники меня уже давно не навещали. Что требуется в этот раз?
– Почти то же самое, что и в прошлый, – Риган расслабленно опустился в кресло, чувствуя себя как дома. Он даже закинул ногу на ногу: какая невоспитанность!
Джин тоже села. Я осталась на месте, практически сросшись с полом. Не знала, куда девать свои руки, и нервно теребила пуговицу на платье. Взглядом скользила по бесконечным книжным полкам, по столу, сплошь заваленному бумагами и перьями.