– Я останусь спать в мастерской, – сказал мне Риган. Ванесса и тогда не подняла голову. В ее темных глазах сверкали искры, волосы на голове едва заметно шевелились. Казалось, мыслями женщина далеко отсюда, и ей нет никакого дела до того, кто находится в ее доме.
– Отправьте Ванессу ко мне, – попросила я мужа. – Ей нужно отдохнуть. Я подвинусь, нам хватит места на кровати.
– Думаю, она не уйдет отсюда в ближайшее время, – хмыкнул мужчина. – Добрых снов, Аманда.
На улице уже занимался рассвет, когда я, наконец, уснула. Я не могла видеть, как светлеет небо, но на часах было около восьми утра.
По дороге домой мы с Риганом договорились, что больше не будем рисковать, и выходить из дома днем нам не стоит. Ночью есть хоть какой-то шанс остаться незамеченными темными слугами. Так что весь день мы спали. Ванесса, кстати, пришла – рухнула на кровать, не говоря ни слова, и продрыхла до самого вечера.
А когда мы все собрались за скромным ужином, она сказала:
– Я его почти сделала.
Мы с Риганом переглянулись. Ванесса, спустя ночь работы над органом, выглядела так, словно неделю без продыху разгружала вагоны. Под ее глазами залегли темные круги, худые руки дрожали. Женщина вся будто сжалась и сидела за столом сгорбившись.
– Много работы еще? – уточнила я.
– Нет. Может быть, неделя или чуть больше.
– Нашла чье-то… лишнее сердце? Ты говорила, что тебе нужно увидеть орган вживую.
– Да, вот же он, – Ванесса кивнула на железную банку, стоящую на столе.
Я медленно перевела взгляд с тарелки на банку. Тяжело сглотнула и с трудом поднялась на ноги. Заглянула в банку и вновь села.
Красно-серый бесформенный кусок мяса с хрящами – вот как выглядит человеческое сердце. Лучше бы я никогда этого не знала!
– Аманда? – позвал Риган с беспокойством, протягивая мне кружку воды. – Выпейте. Не стоило вам смотреть на него.
– Мне было любопытно, – прохрипела я, заглушая рвотные позывы. – Ванесса, где ты его нашла?
– Соседка сверху давно уже собиралась умереть, – пожала плечами женщина. – Сегодня я зашла к ней, чтобы проведать, как обычно, а она окоченела.
– Ты вырезала сердце из тела… – всхлипнула я в ужасе. – Неужели у тебя ничего не дрогнуло?!
Ванесса посмотрела на меня, сверкнув глазами. Я никогда раньше не видела ее такой сосредоточенной и рассерженной.
– Я техномаг, Аманда. Это моя сущность. Ради своих изобретений я способна на многое, если ты этого еще не поняла. Я не убивала эту несчастную, она сдохла сама. Кому сдалось ее сердце, а? Мне оно было необходимо, чтобы создать нечто невероятное, а ей зачем?
Ванесса проговорила все это таким грубым тоном, что я пожалела о своих словах. Расстроила подругу, что за идиотка!
Но в то же время я вдруг поняла, почему она в классе нечисти. Благодушная женщина, спасшая однажды меня, а потом охотника, могла быть жесткой и даже жестокой. Если она взяла сердце уже умершего человека без зазрения совести, то на что были способны другие техномаги? Наверняка им не составило бы труда кого-нибудь убить ради своей цели.
Риган хмуро смотрел на Ванессу. Насчет украденного органа он ничего ей не сказал, и я успокоилась. Мне только стало совестно из-за того, что я обвинила родного человека во грехе.
– Прости, пожалуйста, – пробормотала я. – Ты и правда не сделала ничего плохого. Ну, умерла та женщина, и что, правда? Ей сердце не нужно, а тебе сослужит хорошую службу.
– Я должна заняться работой, – бросила Ванесса, намекая, что пора освободить стол.
Риган тут же убрал тарелки, сполоснул их в тазу с ледяной водой. Я в это время грела руки у огня, а когда муж закончил с уборкой, то он увел меня в спальню.
– Мы не должны ей мешать, – сказал он мне негромко. – Техномаг, одержимый своим творением, во время работы не лучший собеседник. Точно не знаю, что с ними происходит в такие моменты, но видел, как они бросаются даже друг на друга.
– Я никогда не видела Ванессу такой озлобленной, – пробормотала я с легкой обидой в голосе.
– Поэтому она попросила меня взять вас с собой прошлой ночью, понимаете? Потому что она зла. Она одержима. Пока не закончит работу над сердцем, лучше не говорить с ней вовсе.
Я кивнула. Из мастерской доносился едва слышимый звон и шипение магии – Ванесса “колдовала” над органом.