Получается, если я… Нет, когда я умру, после меня ничего не останется?
Наверное, это даже неплохо. Обо мне не будут помнить, и тем самым не станут теребить своими слезами мою упокоившуюся душу. Ведь говорят, что когда живые плачут по мертвым, то последние не могут найти покой.
Так что даже хорошо, что я не успела оставить след в истории. Мир и без меня неплохо с этим справляется.
Решение мной было принято с трудом и совсем не сразу. Я вышла из ванной комнаты на слабых ногах, невидящим взглядом скользнула по Ригану, Ванессе и Джине. Они пили вино у камина, а когда я появилась, все разом обернулись в мою сторону.
Я не стала задерживаться с ними. Меня влекло неведомой силой наверх, в спальню отца. Там я видела утром кое-что, что поможет мне уйти быстро и безболезненно. А еще я должна была поцеловать папу на прощание, и я сделаю это, несмотря на то, что в его теле живет страшное существо.
Папа лежал на кровати в той же позе. Его руки и ноги были связаны так крепко, что шевелиться безболезненно он не мог.
– Прости меня, папа, – шепнула я, склонившись над ним. Я не смотрела ему в глаза, потому что знала: увижу не его. – Я люблю тебя, и, надеюсь, ты поймешь…
Быстро, чтобы не передумать, прижалась губами ко лбу отца. Когда подняла голову и посмотрела в глаза, с трудом решившись, в них не было той черноты, что и раньше. Папа сумел преодолеть сопротивление черного мага, пусть и всего на несколько секунд.
Из его рта хриплым шепотом вырвалось:
– Люблю… тебя.
И вновь глаза заволокло чернотой. Губы, тонкие и морщинистые, изогнулись в ухмылке.
Я метнулась к шкафу. Среди склянок с незнакомым мне содержимым отыскала одну, с белыми кристаллами. Я надеялась, что не ошиблась. Глупо было бы пытаться уйти из мира с помощью, например, соли.
Открыла банку и сразу же почувствовала знакомый запах жженого миндаля. Да, это точно оно. Таким средством мисс Габита травила крыс в нашем подвале.
Из глаз катились непрошенные слезы, руки дрожали так сильно, что я едва могла удерживать банку в руках.
Быстро облизала палец и засунула его в кристаллы. На него налипло больше, чем было нужно, и, увидев это, я все-таки выронила банку. Она разбилась с оглушающим звоном, и наверняка внизу было слышно, так что у меня оставалось несколько секунд на принятие окончательного решения.
Он был горьким…
Тело словно пронзило раскаленным прутом.
А больше я ничего не сумела понять. Несколько секунд… Даже не минута. Успела только улыбнуться своим мыслям: папа спасён.
ГЛАВА 24
Риган Вуд
Я не пошел вслед за Амандой, когда она спряталась в ванной комнате. Дал ей время прийти в себя, подумать. Да, наша жизнь больше не будет прежней, потому что теперь ясно одно – чернокнижник будет жить. Как бы ни хотелось от него избавиться, но убить отца любимой женщины я не смогу. К тому же если Ландорфа Болейна отправить в загробный мир, Даниэль всего лишь потеряет силы, но не исчезнет, как мы того хотим.
О том, чтобы убить саму Аманду, и речи быть не могло.
Она не выходила из ванной около пяти часов. Я не позволил Ванессе тревожить ее, но сам начинал нервничать. Не случилось ли чего?
Но вот дверь тихо скрипнула, и Аманда появилась на пороге. Она мазнула по мне пустым взглядом и ушла наверх. Наверное, ляжет вздремнуть на диване у окна. На ее месте я бы так и сделал.
– С ней все будет в порядке? – взволнованно спросила Джина.
Ванесса сделала большой глоток вина кивнув. Я откинулся на спинку дивана и не смог ответить на вопрос: я и сам не знал на него ответ.
– Аманда – сильная девочка, – сказала Ванесса. – Она справится, ей просто нужно немного времени. Риган, есть мысли по поводу Даниэля?
Я вскинул голову хмыкнув. Мысли? Только одна – мы проиграли.
– Научимся жить по-новому, – пробормотал я. – У нас нет никакого выхода из сложившейся ситуации. Если только миссис Ингелоу не предложит что-то другое, помимо убийства самого важного человека в жизни Ландорфа Болейна.
– Других вариантов нет, – хрипло отозвалась Джина. – Я изучала Черных годами, и если бы был хоть малейший шанс никого не убивать, то сообщила бы о нем. Все, что мы можем сделать – отслеживать ведьм. Без ведьмы чернокнижник никто, и поселить своих слуг в новые тела не сможет.