Я осторожно зашла за полки, по пути разглядывая глиняные обереги, примитивные фигурки в форме перьев, листьев и цветов. Странно, но мне показалось, что продавец намеренно направил на них интерьерный свет, красноватый и немного зловещий. Только приглядевшись, я поняла, что обереги светятся сами по себе.
Пучок нитей за мешками с солью тоже светился. Не как мои струны в момент нападения гуля – гораздо слабее, но достаточно, чтобы сразу заметить товар в полумраке. Я с опаской прикоснулась к пучку, перехваченному куском медной проволоки. Нити слабо, но ощутимо запульсировали в пальцах.
Эх, рискну! Нужно только узнать, сколько стоит эта прелесть. Обидно будет, конечно, если я не смогу повторить свой коронный номер и пробудить струны. С другой стороны, иного способа выяснить, на что я способна, пока нет. Назвалась племянницей мага – молчи и играй до конца.
Сделала вид, что все так и задумывалось. Сняла пучок нитей с крючка, рассудив, что если бы прикасаться к ним было опасно, они не висели бы на выступе балки, которую покупатель легко мог задеть плечом.
— Только один? — удостоверившись, что я действительно готова приобрести товар, маг повеселел. — На второй сделаю скидку.
— Спрошу у дяди, — уклонилась от прямого ответа я. — И если вернусь... завтра, отдадите второй пучок дешевле?
Маг покопался в ящике стола и протянул мне пыльную визитку. Похожая – кусочек картона с завитушкой в форме отпечатка пальца – досталась мне от матушки Фрейры, прежней хозяйки дома, когда мы заключали сделку.
— Успеете до полудня, — подтвердил Дунта, — скидка ваша. С вас четыре больших сребра.
Несмотря на высокую цену, и с облегчением выдохнула. Лишь бы струны заработали! Тогда не жалко будет потраченных денег. Опыт вообще дело разорительное.
— Второй пучок отдам за три, — пообещал тэн Дунта.
Я еще раз с подозрением осмотрела покупку. Струны как струны... сказала бы я, если бы знала, как они должны выглядеть и ощущаться.
— Свежие, — обиделся маг, поняв меня по-своему. — Не ссохлись, не потрескались. А скидка, потому что коротковаты, на небольшие предметы. Но об этом я сразу предупредил.
Не предупредил. Но я, кажется, начала привыкать к манере местных продавцов вести торговлю: обманывать почем зря неопытных покупателей, а потом делать вид, что ничего не произошло.
— Обереги, — предложил Дунта, заворачивая нити в грубую бумагу. — От гулей, сулей, нетопырей, даже от гарпий... Если не нарушать, конечно, — маг указал на яркий плакат, висевший у входа.
Изображение на нем подозрительно напоминало давешнюю говорящую ворону-птеродактиля. По крайней мере, рисованная птица скалилась точно так же.
«Житель Фейтауна! — гласила надпись на плакате. — Отличай ведомственных гарпий от диких! Не обижай городских глашатаев! Городская гарпия – твой друг, а не нечисть!»
Дома я заметалась по комнатам, ища, на чем же проверить струны. Попыталась обмотать нитью конфорку на печи, но фокус не сработал.
В самый напряженный момент, когда я была близка к панике, во дворе раздался заунывной вой. Вслед за ним до моего слуха донеслись знакомые карканье и хриплый смех. Забыв об опасности, я выскочила на крыльцо, вооруженная лишь одной струной.
На ветке яблони сидела... гарпия, ведомственная или дикая, так сразу мне было не разобраться. Из-за яблони выглядывал старый знакомый, гуль, тот самый, с характерным полуоборванным ухом.
— Ты гляди! — рявкнула ворона, свисая с ветки и щерясь на «песика». — Явился! Совсем нежить нынче страх потеряла!
Ведомственная, решила я.
… Увидев нежить, я отступила. Теперь мы с гулем оба прятались: он за деревом, я за дверью. Нить на двери полыхала алым, но та, что я держала в руке, лишь слабо пульсировала. Это еще больше меня расстроило. Появилась твердая уверенность, что тэн Дунта подсунул мне неликвид.
— Извините, — прокашлявшись, обратилась я к «птеродактилю». — Вы ведь ведомственная воро... то есть гарпия?
— Вер-р-рно, — с важностью подтвердила «птичка».
— И вы... — я замялась.
— Приглядываю тут за тобой, — гарпия подпрыгнула и принялась расхаживать по ветке. — От Гильдии Хранителей города. Новый житель... не предупрежден... не осведомлен... опасен!
— Это чем же? — возмутилась я.
— Нежить приманиваешь! — гаркнула ворона.
— Это не я! Оно само!
— Оно само тебя давно бы уже сожрало, — с издевкой сообщила гарпия. — Или сбежало бы, как в прошлый раз. А оно вернулось.
Словно в подтверждение слов говорящей вороны гуль робко тявкнул из-за дерева. Вернулся, мол.
— Я не приманиваю, — повторила я. — Ко мне с детства всякие кошечки и собачки тянутся. Но мне нельзя, у меня аллергия... была.