— Вот и я говорю: нельзя, — согласилась гарпия. — Прочь пошел! Кыш! Брысь!
Однако гуль, одновременно скалясь на гарпию и прижимая хвост и уши, вышел из-за дерева и двинулся ко мне. Он почти полз на брюхе, отворачивая морду, на собачьем языке демонстрируя покорность и дружелюбие, которым я не особо поверила, вспомнив, как «песик» усердно ломился в дверь.
Я отступила на шаг назад и вдруг заметила, что нити на двери померкли, а струна, которую я держала в пальцах, разгорелась ярко-красным.
Гуль уже подобрался к крыльцу. Я потрясла нитью у него перед носом.
— Видишь? Не вздумай на меня напасть. Чего тебе вообще надо?
Гулю была нужна... нить. На ступеньки он не полез, зато подпрыгнул и ухватил кончик нити зубами. От удивления я чуть не выронила струну из пальцев.
Тем временем гуль зажевал кончик магического шнура и потянул его на себя. И это после того, как такая же струна сделала ему больно?
— Ишь, присосался! — подпрыгнула гарпия, не спеша, однако, командовать отступление, как в прошлый раз.
В следующий момент я почувствовала, как по моим пальцам стекает... сила... энергия... что-то, чем я была переполнена с момента попадания в тело Хелены. Я постоянно ощущала, как эта сила заставляет мое сердце биться чаще, а дыхание – сбиваться. Как будто жахнула энергетика с непрекращающимся эффектом. И сейчас это давление убывало. Уходило из рук и плеч, позволяя им расслабиться, из позвоночника... Из головы, затопленной хаотическими мыслями и эмоциями.
Тем временем с гулем что-то происходило. На моих глазах затягивались гниющие шрамы на морде, ухо подпрыгнуло и срослось с черепом, вывернутые лапы встали на свое место. Не то чтобы нежить в мгновение ока превратилась в нормальную собаку, но вид у нее был уже не такой жуткий.
— Нахал! — прокомментировала происходящее гарпия. — А ты, девица, почему с такими способностями – и не зарегистрированная?
— Я не знала, — промямлила я, не в силах отвести взгляд от преображенного гуля.
Тот, наконец, выпустил из пасти магическую нить, икнул и, словно спохватившись, – и вправду, чего это я? – пустился наутек.
— Что это было? — ошеломленно поинтересовалась я у гарпии.
— А ты не знаешь? — та удивленно щелкнула зубами. — Ты только что поделилась витом.
— Чем?
— Ты откуда такая, незамутненная?
— С севера, из очень глухой деревушки... — соврала я.
— Насчет глухой – верю, вот прям верю. Из староверов, что ли? Тех, что магию не признают и детей ей не учат? Вит – это жизненная энергия, то, чем пронизано все в этом мире, движущая сила магии и немагии. Мертвое живым не сделаешь, — ворона махнула клювом в сторону, куда убежал апгрейднутый гуль. — Но вит дает силу существовать, неважно в какой форме. Кто же тебя, деточка, некромантии научил, в твоей-то глухой деревне?
— Самоучка я, хотите верьте, хотите нет.
— Хм, — «ворона» вдруг задумалась.
Я посмотрела на нить в руке. Невооруженным взглядом было видно, что больше ничего из нее не выжмешь: эластичная веревочка ссохлась и потрескалась на конце. Стало обидно. Гуль испортил дорогую вещь, а я продлила жизнь… псевдо-жизнь опасному существу. С другой стороны, я узнала о себе кое-что новое. Конечно, больше никаких поблажек нежити, но и жизнь – штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, что в ней еще пригодится.
Глава 6
Уильям Ремири
Лорд Ремири наблюдал за гостьей и только диву давался. Тот, кто все это задумал, подошел к делу мастерски.
Еще вчера лже-Елена выглядела уставшей, даже изможденной: под глазами залегли глубокие серые тени, щеки были бледны, пальцы мелко подрагивали, как бывает, когда долго несешь в руке тяжелый ридикюль. Такое не подделаешь. Можно раскрасить лицо серым и сиреневым, нарисовать синячки на веках, но малейший лучик солнца раскроет подделку.
А еще красные глаза, будто гостья долго плакала, и ночью этой тоже, но Уильям знал, как легко и спонтанно женщины могут вызвать у себя слезы. Попереживать, пожалеть себя, несчастную, за что – у них всегда имелось… и вот вам, рыдания и стенания.
Бывшие любовницы лорда перед неизбежным расставанием (он быстро уставал от сердечных подруг) частенько пытались провернуть с ним такой же фокус с целью разжалобить богатого покровителя. В конце концов, разочарованные (но не настолько, чтобы винить любовника в том, что он оставил их без «отступных»), отставали.
Вчера днем лже-Елена была действительно слаба и измучена после долгой поездки. Сейчас она выглядела намного лучше.