Здесь у меня обязательно должен быть определенный статус, а я смирилась даже с корсетом, потому что знаю – встречают по одежке.
В столице я тэнья, но из хорошей семьи. Делами недвижимости якобы ведает мой таинственный неуловимый дядя, а я ему помогаю как могу: осматриваю дома, занимаюсь документами. Имя и фамилию оставила прежние, раз на них у меня уже имелись бумаги.
С бюрократией здесь еще хуже, чем в Фейтауне, но есть свои плюсы: населения больше, контор тоже, и многие из них частные. Плати звонкую монету – и полный пакет на руках.
Но я пока топчусь на месте. До серьезного заработка дело не дошло. Сняла один домик, обновила в нем защиту, пересдала дороже. Выгода небольшая, но я только примеряюсь.
Новые квартиранты, пожилые тэн и тэнья, довольны. У них лавка недалеко, и ей нужен постоянный присмотр. Район там не такой уж плохой, но храмов нет, рядом рынок, и нежить как магнитом тянет к мусорным кучам.
Близко к центру города я пока не подхожу. Меня интересуют старенькие, но крепкие домишки на окраине.
Поставила плошку с жиром на окно, поправила фитиль, зажгла сию конструкцию огромной вонючей спичкой. С этой же спичкой сбежала вниз и там каждое окошко обеспечила каким-никаким, но светом, живым, отвращающим нежить. Здесь другие правила: не только нити, но и свет.
С тоской вспомнила о домике во Фейтауне. Как там магу живется? Его жена недавно мне написала. Родился мальчик. Магда отлично себя чувствует, ребенок здоров, они гуляют в саду… эх.
Зато местным гильдиям на нас наплевать. Никто Тони не ищет. Мальчик рвется работать, но я запрещаю. Денег хватает? Хватает. Еще пара домов, и я состоявшийся рантье. Только нужно сделать Тони документы. По нашей «легенде» он мой племянник, сирота.
Гуля рявкнул на зубастую ведомственную нежить, с любопытством заглянувшую в форточку, «птичка» с обиженным карканьем исчезла в темноте. В окнах то тут, то там зажигались огоньки. Честное слово, я скучала по нашей доброй помощнице, гарпии из Фейтауна. Вот кто сейчас помог бы хорошим советом.
При этом я понимала, что столичные гарпии не просто так пугают народ, они напоминают о наступлении тьмы, а в ней водятся твари, к людям относящиеся совершенно нелояльно. Крепкий человек отобьется, а вот детям сложнее. Бывает, нежить уносит кошек и собак.
Городские бестии, бродящие в ночи, сули, морфы, ткуны, вроде как не очень опасны. Их истребляют, они множатся. Иногда охотятся стаями, и старожилы говорят, что чем дальше, тем тварей больше.
Сама я нападений местных «зверушек» еще, слава богу, воочию не наблюдала, но в прошлый вторник на соседней улице какая-то крылатая тварь пыталась вырвать у безногой нищенки ее одурманенного сонным зельем младенца.
На поверку нищенка оказалась очень даже ногастой. За попытку лишить «честного инвалида рабочего инструмента» тварь была трижды обругана, бита палкой и изгнана пинками. К сожалению, местный люд подвига не оценил: младенца у нищенки отобрали, отправили в приют, а саму попрошайку свели в Управу.
В общем, весело тут у нас. И сложно.
Мы с Тони совсем недорого сняли высокую, узкую квартирку в длинном доме террасой: внизу кухня, крошечная гостиная, кладовка, удобства, наверху – две спаленки, еле кровати помещаются. Сначала я чувствовала себя здесь как в тюрьме: развернуться негде, клопы и тараканы (которые тихонько выжидали, пока не уйдет квартирная хозяйка, а потом хлынули изо всех щелей).
Но я взяла себя в руки, а в руки – ведро с водой, вооружилась шваброй и тряпками и начала отмывать клоповник. Ничего получше мы пока позволить не могли. К тому же это была единственная квартира, где Гулю встретили если не с распростертыми объятиями, то благосклонно. Хозяйка оказалась любительницей собак. И видимо, мокриц и прочей домашней фауны, которая заводится от грязи и сырости.
К счастью, весна вступила в свои права, и стало теплее. Не нужно было тратить столько дров. Сырость отступила, а с плесенью справился магический раствор по три медяшки за бутыль.
На подоконник гостиной я водрузила кадку с агхаром. Вся живность, обитавшая в доме, сразу куда-то исчезла. Маг Оксли упоминал, что агхар издает слабую вибрацию, неслышную для людей, но в штыки воспринимаемую нежитью и насекомыми.
Гуля, впрочем, убегать не собирался, только иногда поднимал уши и смотрел на кадку. В такие минуты я словно чувствовала слабый поток от растения.