Я чуть не приложила себя ладонью по лбу. Я ведь сама придумала этот фокус и считала его довольно удачным: просто направила несколько нитей смолы агхара в небольшое окошко, узнав в строительной лавке, что есть сплавы, которые меняют свой цвет при контакте с человеческим витом. Установила такие таблички на всех дверях в личные покои, в том числе на своей.
Тренировочному залу досталась полоска, меняющая цвет с канареечного желтого на ярко-зеленый.
— Тэн Бирни, — представил своего помощника Найтли, продолжая шагать по дорожке. — Мой личный врач и старый друг. Со всеми вопросами можете обращаться к нему.
— Очарован, — кивнул лекарь.
— Сэнья Элиана Кэнроу, моя невеста. Тэн Бирни, Эли была крайне обеспокоена моим здоровьем. Я несколько раз пытался убедить ее, что умирать пока не собираюсь, но она настояла на проверке.
Эли? Логично. Тэн Бирни вряд ли посвящен в нашу затею. Очень важно, чтобы он увидел в нас пару и разнес добрую весть по другим домам.
— Милый Эрик, — проворковала я, подавая лекарю руку для условного поцелуя вскользь, — как всегда шутит. Но я действительно волнуюсь. У нас еще медовый месяц впереди.
Доктор разглядывал меня с плохо скрываемым интересом. Судя по выражению его лица, он скорее был рад за своего подопечного. Мне тэн Бирни понравился.
Но я пыталась разглядеть нити вита на спине у жениха. Пришлось с разочарованием признать, что мой план провалился. Окна в комнате скрывались за темными шторами, очевидно для того, чтобы были видны мониторы странных приборов. По ним доктор Бирни отслеживал какие-то жизненные показания пациента.
Я бы многое отдала, чтобы узнать, что говорили непонятные табло. А ведь в жизни я повидала их немало и считывала их показания, как заправский врач. Однако здесь все было построено на магии. Некоторые цифры вообще представляли собой парящие в воздухе голограммы.
— Что показывают эти приборы? — спросила я у врача, невинно похлопав глазками.
— Что сэн Эрик в состоянии ремиссии, — откровенно сообщил мне Лекарь. — Его жизненные показания временами близки к норме, но не каждый день, а проклятие никуда не делось. Друг мой, — засомневался лекарь, обратившись к графу, — я не сообщил лишнего вашей прелестной невесте?
— Ничуть, — кивнул сэн Эрик. — Эли обо всем предупреждена.
Я тоже рассеянно кивнула, думая о своем. Шторы, полумрак. Что-то было, что-то… Есть! Должно быть, я не вижу струны вита на полуголой спине графа из-за отсутствия солнечного света. В столовой его лучи падали прямо на плечо Найтли.
— Удостоверились, что меня хорошо лечат и я дотяну до нашей свадьбы, милая? — так же невинно поинтересовался сэн Эрик.
— Вполне, милый, — отчиталась я и под бравурное насвистывание покинула комнату.
Уф! Выдохнула в коридоре, задержавшись у двери. С одной стороны, мне было жалко графа. С другой… вряд ли он хотел, чтобы его жалели. Найтли принимал свою судьбу со стойкостью и невозмутимостью истинного джентльмена.
Перед глазами стояли его плечи с буграми мышц. Возможно, усиленные нагрузки помогают сильнее прогонять вит по тонким каналам, и это замедляет распространение Тьмы. Но проклятия я тоже не увидела, из-за отсутствия солнца, скорее почувствовала его присутствие, как чувствуют запах тлена. Теперь в мое уравнение добавился еще один необходимый элемент, солнце, но я твердо решила справиться с этой задачей.
***
Позже нас навестил герцог Ремири. Найтли в беседе с ним сохранял достаточно официальный, хоть и дружелюбный тон. Сэн Эрик горячо поблагодарил герцога за подарок и выразил легкое недоумение размахом дара. Ладно бы ландо или пара породистых псов, но целый дом…
— Да-да, я помню, Уильям, — недоумевал Найтли за ужином. — Мы с вами не чужие люди. Ведь это вы ввели меня в храм. Точнее, я ничего не помню, мне было…
— … три, — кивнул Ремири. — Это был храм Алаши, богини домашнего очага.
— Отец часто напоминал мне об этом дне, — глаза графа подернулись дымкой, — как символично. Домашний очаг… и сэнья Элиана. Мы познакомились благодаря вам.
— Прекрасная фраза, — проворковала я. — Эрик, почаще произноси ее в присутствии чужих людей, и нам поверят абсолютно все. Только мы договорились общаться без титулов и формальностей.
— Элиана, Эли, — с заметным удовольствием исправился граф, — передай мне соус, пожалуйста.
— С радостью, милый Эрик.
Сэн Уильям явно забавлялся, уголки его губ подрагивали. Значит, он крестный Эрика. Он ввел его в храм, то есть представил богине домашнего очага. Здесь принято приглашать друга или родственника, хорошо знающего ребенка, и поручать ему выбор божества. По мне так домашнее и уютное божество больше приличествует женщине, но в этом мире все не всегда то, чем кажется. Вот бог Анеш – ребенок на руках у матери, но попробуй обидеть его поклонников – мало не покажется, проклянет до седьмого колена.