Лене было трудно с ним. Как только может быть трудно женщине, которая пытается строить отношения с человеком, у которого в голове винегрет из религиозных идей и запретов. Говорят, если в семье мужчина вегетарианец – то он один вегетарианец. А вот если в семье женщина вегетарианец, то все в семье будут вегетарианцами. Тут было не так. Георгий вполне разделял ту идею, что женщина создана быть помощником мужчине, а не наоборот. И видел в Лене тот немощный сосуд, который только он может наполнить живительной влагой истины, без которого он, этот сосуд, то есть Лена – бесполезен.
На практике это означало, что Лена должна была не только выслушивать все его идеи относительно истинности той религии, адептом которой он на данный момент являлся, но и сама впитывать в себя, как губка, эти идеи. Впитывать нужно было благоговейно. Георгий не считал, что споры допустимы в отношениях. Он не был тираном, нет, он относился к тому типу людей, которые настолько увлечены предметом своего интереса, что не замечают никого вокруг и обращаются с близкими порой жестоко не по жестокости сердца, а по неумению и невнимательности.
Лена была бы ему хорошей женой, поскольку умела слушать. Бесценное качество в женщине. В любой женщине - качество, за которое мужчины могут простить все. И Георгий великодушно, как ему казалось, прощал уже то, что Лена отказывалась посещать с ним собрания его единоверцев.
Лена крестилась в православной церкви когда ей было шестнадцать лет, может быть и не вполне сознательно, но, со временем, она вполне почувствовала себя именно и только православным человеком, пораженная - и возвышенной красотой церковной службы, и красотой веры, которую увидела из тех книг, которые рекомендовал ей очень добрый и хороший батюшка. Лена полюбила православную службу, пела на клиросе, и была, в свою очередь, очень огорчена тем фактом, что ее любимый человек не разделяет эту важную для нее часть жизни. Впрочем, она готова была с этим смириться, если с его стороны не будет никакого насилия и принуждения. Лене было горько в этом признаться, но она ясно видела, что ее любимый человек не столько ищет истину, сколько бродит в поисках новых эмоций и новых душевных состояний. Она не понимала этого и не принимала. Не идя на прямой конфликт, Лена вполне дала понять Георгию, что с этой стороны не может быть никаких уступок и она не будет делить с ним его духовные мотания в поисках нового. Георгий это с неудовольствием понял и со временем перестал скрывать своего раздражения. Он считал, что поиск истины – важнейшая из дел достойного человека, а тут рядом с ним женщина, которая только тормозит главное дело его жизни. Конфликт назревал - и рано или поздно нашел бы свой выход.
Баптисты скоро были также забыты. Посещения в течение некоторого времени харизматиков вызывали у Георгия приступы эмоциональной, плохо поддающейся контролю болтовни - в любое время и по любому поводу, которую он, наученный новыми единомышленниками, принимал за проповедь. А попытки остановить словесный водопад расценивались как желание услышать возопившие камни. Закономерным результатом этого стало увольнение с работы и очень тяжелая нервная домашняя атмосфера. У Лены появилась бессонница на нервной почве.
Но дальше было еще хуже. Георгий испугался номеров в своем пенсионном свидетельстве, в паспорте - виньеток в виде шестерок и зловещего чипа в загранпаспорте. Испугался, случайно услышав по радио убедительный голос человека, который открыл ему, что все его поиски истины были только обманом. И он опять стал православным. Долго беседовал с батюшкой, но остался им недоволен. «В прелести отец, не понимает, в какое время живем». В результате тесного общения с довольно узким кругом людей, разделяющих общие страхи, добавив еще десяток новых страхов, он нашел «старца» - где-то в Липецкой области, куда и стал ездить уже на деньги Лены, поскольку, как он сказал, документы он отдал этому святому человеку.