- А ничего не будем. Ты Ленку забудь, раз так вышло. Счастья там пожелай и все. Твоя партия закрыта. Да и моя тоже. Они с Вадимом теперь пара, и как она дала это понять всем нам – вопрос, конечно, интересный… Но ничего уже не поделаешь. Занимайся сыном, Андрей, а это - пусть останется эпизодом в твоей жизни. И в моей тоже…
- Надо будет собраться, я тут игру прикупил.
- Давай у Ирки.
- Да не… Давай у меня.
- У тебя тесно.
- Ну тогда в кафе пойдем. Есть такие кафе, где можно спокойно посидеть, поиграть в настолки…
- А у Ирки не хочешь?
- Нет, не хочу. Не надо вообще к ней ходить.
- Ладно, посмотрим.
- Посмотри, посмотри…
И как-то все успокоилось. Через три дня Лена с Вадимом вернулись, и Лену почти сразу положили в больницу, как передал Вадим она лежит «на сохранении». Он постоянно рядом с ней, и сейчас она не хочет ни с кем из нас разговаривать.
В монастыре они, действительно, были, Лена сама ему позвонила, и у них теперь все хорошо. Батюшка поддержал, Лена исповедалась и причастилась. Возможно, они сумеют договорится, чтобы их зарегистрировали до рождения ребенка. Все это Вадим говорил со странным тоном человека, который вынужден почему-то оправдываться. Впрочем, мы все были хороши в этой ситуации…
А у меня остался тревожный осадок от беглого рассказа Вадима. Он явно нервничал. Впрочем, как тут не нервничать, если твоя беременная девушка в больнице…
На некоторое время я потерял нить событий. Дела на работе, командировка, мы не созванивались и, когда я вернулся, ничего не знал.
А узнал я только тогда, когда мне позвонила Ира.
Лена потеряла ребенка…
Глава 26. Наказание
Что есть судьба человека – сумма его проступков и его наказаний? Роман, который пишет Бог, где человеку отведена роль главного героя и единственное, что важно – послушание перу автора?
Что есть человеческая жизнь? В масштабах истории, в случайном или не случайном потоке беспрерывно происходящих событий…
Человек, как песчинка, несется, увлекаемый волной времени и не в силах ему противостоять – только чудо может что-то поменять, вмешаться в череду событий, происходящих только потому, что они должны произойти, и тот, кто решает это, - не дает объяснений своим решениям.
Несет ли сам проступок наказание в самом себе - или наказание всегда только внешнее действие, не имеющее прямого отношения к проступку, – и что в таком случае прощение – все это заставляет мучиться сердце, когда происходит что-то, не способное уложиться в наше понимание логики жизни, что-то, что кажется нам загадочным, странным, несправедливым.
Часто страдают совсем не те, кто должен бы страдать, по логике всех, учащих морали и нравственности книг, - и беды обходят стороной именно того, кто опять же - по логике этих книг - должен обязательно страдать и быть окружённым различными несчастьями.
Этого не происходит. И те, кто считал такие книги инструкцией к жизни, и на своем примере, и на примере окружающих могут ясно видеть, что эти инструкции редко имеют хоть какое-то отношение к реальности.
Если бы в жизни все было так, как пишут в учебниках нравственности, – жизнь была бы проще и понятней. Злодей всегда проигрывает, добро всегда торжествует. Негодяй наказывается, добрый герой побеждает. Честный пользуется всеобщим уважением, лжец – презрением. И так далее…
Но картина правильного мира, картина книжного мира не выдерживает никакой проверки в мире реальном.
Конечно, бывает так – и время расставляет все на свои места, проходит время и все изменяется - несправедливость исправлена, горе излечено, рана исцелена. Но этот паллиатив времени ничего по сути не решает и ни на один вопрос не отвечает. Это мучение вопросов без ответов – опять же временем перемалывается во что-то большее, когда Бог не отвечает, а уже показует. Но далеко не каждому это дано увидеть…
Почему женщине, ждущей ребенка дается тяжелый крест – пережить свое чадо, или совсем не увидеть его, не коснуться его лица губами, не прижать к себе? В чем урок этой женщине? И в чем щедрость тем, кто переживает рождение ребенка, как минутное неудобство, не желая его – но получая, просто по своему недосмотру?