Келли наклонилась над ним так, что ее грудь, тяжелая и мягкая, коснулась его лица, когда она двигалась по его телу. Вершины ее сосков двигались вниз по его обнаженной коже, пока она с гордостью не оседлала его бедра, чувствуя его твердую длину своей попкой. Ночная рубашка, все еще надетая на ней, переливалась над его бедрами, закрывая их, когда она раскачивала свое тело в ритме толчков, подражающих их соединению.
Он был таким твердым. Келли чувствовала его эрекцию, твердую, как сталь, заключенную в шелк кожи. Она двигалась снова и снова, ее тело качало на волнах чувственности.
— М-м-м, Келли, — он потянулся к ее бедрам, схватив плоть мозолистыми ладонями. — Ты меня дразнишь?
— Только чуть-чуть, — пообещала она. — Просто пока ты не почувствуешь, что сдаешься.
Она качалась над ним, наслаждаясь силой, прижимая его к кровати своим телом. Юлий Дениэлс был ее, даже если только на этот момент. Захочет ли он ее снова после этого? Это будет их единственная ночь вместе? Она не надеялась ни на что. Девушка оттолкнула эту мысль. Не важно, было ли это только на мгновение. Было важно, что это происходит сейчас. Это будет уже не отнять.
— Я так долго хотела тебя, Юлий, — она провела рукой по татуированной груди. — Так чертовски долго. Я хотела не торопиться, но не думаю, что смогу.
— Келли, — простонал он. Его глаза сверкали в темноте, как призраки в сером озере. — Келли, у нас вся ночь впереди. Делай, что хочешь, детка. Делай то, что нужно.
Это было именно то, что она хотела услышать. При всем ее планировании обольщения, она не солгала. Она хотела почувствовать себя живой. Ее тело болело от необходимости быть обласканной, желанной и свободной. Это было тяжелое чувство, и она хотела его унять.
Она восстановила равновесие. Если бы она сосредоточилась, то смогла бы увидеть его глаза, эти дымчатые карие глаза, которые преследовали ее подростковые годы. Она чувствовала, как Юлий напрягся под ней. Келли откинулась назад, ощущая, как кончик его члена толкнулся в нее.
— О, да, — промурлыкала она.
Она пошевелила бедрами и задрожала. Дрожь передалась по всему ее телу. Ее киска была такой влажной, что она ощущала сочившуюся влагу на бедрах. Она чувствовала хлопковое одеяло под коленями и гладкость его кожи лодыжками. Его небольшие толчки и рваное дыхание будили в ней неистовый огонь, заставляя проводить ногтями по его груди, а кожу гореть.
Она никогда не чувствовала подобного раньше. Это потому, что она была с Юлием?
— Юлий…
— Продолжай, — уговаривал он. — Продолжай, объезди меня, Келли.
Ее колени прижались к его обнаженным бедрам. Их разгоряченные, слегка вспотевшие тела были тесно прижаты друг к другу, хриплое дыхание смешалось. Она откинулась назад, глубже насаживаясь на него. В один момент она была пуста, в следующий — наполнена им. Вес ее тела подталкивал его к самой ее глубине.
Мир исчез. Темнота в комнате сделала ощущение еще более интимным. Она едва могла его видеть, но она чувствовала его. Келли услышала, как его выдох стал голодным стоном, когда он вошел в нее полностью.
— Горячо, — простонал он, — так чертовски горячо.
Она пошевелилась, перемещая свое тело вверх и вниз, погружая его в себя снова и снова. Но этого было недостаточно, недостаточно. Ее тело просто не справляется с глубиной ее желания.
— Больше, — умоляла она. — Мне нужно больше.
— Возьмись за кровать, — прорычал он.
— Хм? — это не имело смысла. — Кровать?
Он не повторил. Юлий схватил ее руки и положил на изголовье кровати. Ее пальцы утонули в мягкой ткани подголовника. Юлий схватил ее бедра достаточно крепко, чтобы не позволять ей двигаться, сжав пальцами ягодицы. На мгновение она не поняла, что он делает, а затем он проник в нее одним мощным толчком. Кончик его члена, казалось, достиг самых глубин ее тела. Она предполагала, что это может быть больно, но нет. Это было удовольствие с прекрасной болью.
Должно быть, она издала какой-то звук, потому что он все еще оставался под ней и не двигался.
— Келли?
— Не останавливайся, — прошептала она.
Юлий послушал и начал резко вколачиваться в нее. Она ощущала каждый удар его толстого члена, поднимаясь на вершины удовольствия. Его член проникал все глубже и глубже. Она крепко вцепилась в изголовье кровати, стараясь удержать тело так, чтобы сдержать его жесткий напор.
Затем, совершенно неожиданно, боль исчезла. Будто все ее тело приняло чувственное нападение. Его толчки стали тяжелыми, ритм сбился. Это было великолепно.
— Боже!
— Сейчас, — прорычал он. — Возьми это, Келли. Давай.
Внутри нее горел огонь. Ее кожа была слишком натянута.
— Юлий, боже, Юлий!