– А можно конфетку взять? – спрашивает, смотря на вазочку с конфетами.
– Бери.
Выхожу из кухни, чтобы сделать свободно вдох. Проверяю телефон - никаких звонков и сообщений. Смотрю на него какое-то время, а потом не выдерживаю и пишу матери короткое сообщение.
“Твой ребенок у меня. Тебе стоит быть более ответственной матерью. Это не безопасно для семилетнего ребенка шлятся по городу одному”.
Ответ меня не заботит, но все равно жду когда галочки станут синими, что будет означать “прочитано”.
“Я заберу его после смены”, – прилетает в ответ.
Возвращаюсь в кухню, замираю у двери, наблюдаю за Марком. Обертки шуршат, лицо испачкано шоколадом.
– Тебя не стошнит от такого количества сладкого? – спрашиваю, пытаясь понять что с ним делать.
– Ой, прости. Я съел больше чем одну. Просто вкусные очень, – смущенно опускает взгляд и собирает со стола фантики.
Я ничего не отвечаю.
Открываю холодильник. Достаю несколько боксов с едой из ресторана.
– Вот, поешь. И сиди тихо как мышь пока за тобой мама не приедет. Чтоб я тебя вообще не слышала, ясно?
Кивает.
Ставлю перед ним еду и он сразу же набрасывается на нее.
– Тебя дома не кормят что ли? – качаю головой.
– Я только завтракал сегодня, – пищит жалобно, наминая курицу. – А у тебя зарядка есть? У меня телефон сел.
– Давай сюда, поставлю заряжаться.
Он достает из кармана школьных брюк старенький телефон с треснувшим экраном, протягивает его мне.
– Тебе папа что не может новый телефон купить? – интересуюсь как бы между прочим, но на самом деле хочется услышать что вообще у них в семье происходит.
Мне должно быть все равно, но отчего-то интерес все равено есть. Наверное, от осознания того, насколько у них хреново дела обстоят, мне на душе легче становится. Хоть это и не правильно.
– Папы уже два месяца нет. Мама сказала он на зароботки уехал. Но когда вернется то купит мне и телефон, и портфель новый! И конфет много! – хвастается, еще не зная о том, как жестоки бывают взрослые, потому что не только не держат своих обещаний, но и без зазрения совести врут.
– Ясно.
Ясно только то, что его отец скорее всего снова где-то загулял, а мать сама на себе все тянет.
– А можно телевизор посмотреть после того как поем? – спрашивает, когда я собираюсь выйти из кухни.
– Можно.
Иду в свою комнату, закрываю дверь и падаю на кровать.
За окном разбушевался ливень. Во дворе не выдержало такого напора ветра дерево и свалилось, перегородив проезд к дому. Повезло, что не на мою тачку упало.
Погода такая же отвратительная, как и мое настроение.
Что мне теперь делать?
Может, позвонить этому Вольцеву и потребовать компенсацию?
Нет, до такого опускаться я не собираюсь.
Какое-то время просматриваю вакансии в свадебных агентствах, потом слушаю музыку. Полностью игнорирую тот факт, что в моей квартире вообще-то находится еще один человек. Ближе к вечеру заставляю себя выйти из комнаты, чтобы проверить чем занимается это маленькое чудовище.
Нахожу его на диване в гостиной.
Спит.
Несколько минут просто стою рядом и рассматриваю его.
Он слишком мелкий для семи лет. Низкий и щуплый. Но если откинуть неприязнь и предвзятость к нему, то очень красивый мальчик.
Щелкаю пультом, выключая телевизор. Потом загружаю посудомойку, убираю со стола. Выхожу в коридор и натыкаюсь на портфель малого.
Одна лямка почти оторвалась. Он потертый и старый.
Что ж, посмотрим как ты учишься.
Заглядываю внутрь, проверяю содержимое.
Второй класс. Почерк красивый. У меня вот был в его возрасте ужасно неаккуратный и кривой.
Книга по математике почему-то порванная. Смятые листы кто-то очень старательно пытался разровнять. Такое ощущение, что этот учебник пострадал во время драки.
Достаю тетрадь по математике и замираю.
У Марка явно тяжелая школьная жизнь. Обложка исписана всякими гадостями. Почерк детский. Его одноклассники постарались.