Ох, на самом деле я хотела сказать: “Забирай себе этого подонка со всеми его … высокими намерениями”. Но у меня не получилось.
– Входите, митра Дори! – сказала я громче.
– Я еще о себе напомню! – зловеще прошипела Альма, разминувшись в дверях с парикмахером.
Меня трясло.
Поистине, просто незабываемый день.
5.5
Храм Гелло, который находился точно на границе наших владений и не относился ни к одному из них, нарядили к свадьбе десятилетия. А то и двадцатилетия.
К тому времени, как меня туда доставили, у здания уже стояла вереница экипажей и кабриолетов. Целый свадебный поезд.
Везли меня в кабриолете, с папой и мамой.
Они сидели по обе стороны от меня, держа за руки.
Об этом дне я мечтала… нет не с пяти лет, но с десяти точно.
Самое смешное и трагичное, что почти так я себе это все и представляла. Папа, нет-нет да и смахивающий скупую мужскую слезу, мама, которая держится изо всех сил, чтобы не нарушить наведенные чары красоты.
И я – в роскошном платье, из юбок которого можно пошить еще пять нарядов, а верхняя часть, наоборот, отличается лаконичной роскошью.
Прическу, над которой колдовала мастерица почти два часа и дело рук лицевого мастера, скрывала воздушная вуаль. Открыть эту невозможную красу взглядам общественности должен жених.
И при этой мысли у меня самой слезы наворачивались.
Над нашим кабриолетом летели венчальные птицы – белые аисты с разноцветными лентами в клювах.
Белый кабриолет медленно проехал по аллее перед храмом.
У входа с двух сторон выстроились гости, пропуская машину.
Мы остановились прямо у крыльца.
Папа вышел первым, сначала помог выйти маме, затем подал руку мне.
Тут же заиграла чудесная, волнующая, трогающая струны души музыка. И она была нерукотворной, человеку такое не исполнить. Инструменты, что порождали совершенные звуки, парили в воздухе, искрясь так, что смотреть на них больно.
Я шла под руку с отцом. Два мальчика, мои дальние родственники, несли подол моего свадебного наряда. А гости с двух сторон осыпали нас лепестками белых и розовых роз.
Двери храма распахнулись, мы вошли внутрь, где так же встречали нас гости, самые близкие родственники и высшая знать.
А в конце пути – алтарь, за которым меня ждет жрец Гелло. И он. Мой ненавистный жених, предатель, любимый мною с самого детства, человек, разбивший мне сердце. Лаэрт Телеро. Он облачен в темно-синий костюм, расшитый серебряными нитями и белоснежную рубашку с пышным галстуком. В петлице – серебряная роза. Волосы тщательно уложены. На лице играет легкая улыбка, в глазах – радость.
Так и должен выглядеть идеальный будущий муж, в нетерпении ожидающий свою суженую.
Я тоже смотрела прекрасно. Как положено юной и невинной невесте. По мне не скажешь, что я до полуночи пыталась создать новый амулет, который позволит мне сказать у алтаря “нет”.
Трижды мне казалось, что все получается. Но безделушки мои рассыпались в прах на этапе произнесения закрепляющего заклинания.
Чем ближе момент венчания, тем крепче смыкались вокруг меня обручи заклятия Лаэрта!
Я вложила свою подрагивающую руку в уверенную ладонь Лаэрта, под вздохи публики.
– Передаю тебе самое дорогое, что есть в моей жизни, – произнес отец, – храни ее и люби.
– Клянусь, так и будет граф Милтос, – склонил голову Лаэрт.
Папа отошел, смахивая уже две слезы.
А мы с женихом встали лицом друг к другу, держась за руки. Глаза в глаза.
– Возлюбленные дети Гелло, – ясный голос жреца поплыл над собравшимися, – сегодня, сейчас вручаете вы судьбы свои друг другу. Чтобы вдвоем создать то, что нельзя разрушить. Новую семью, новые жизни. Да будет благословен ваш союз детьми и богатствами, материальными и духовными.
Музыка стала чуть громче, в нее вплетались такие же воздушные голоса. Детский хор. Все звучало гармонично, делая речь жреца объемнее.
– Лаэрт Габриэл Телеро, берешь ли ты в жены Зеллу Аралию Милтос, чтобы свести два ваших пути воедино и дальше шагать вместе до конца жизни?
– Беру, – ответил Лаэрт без колебаний, поглаживая мои пальцы.
– Зелла Аралия Милтос, согласна ли ты выйти замуж за Лаэрта Габриэла Телеро, хранить ему верность, поддерживать во всех свершениях и дарить ему счастье супружества?
Я молчала. Во мне шла внутренняя борьба.
“Нет!”
“Нет!” – кричала я мысленно.
Но никак не могла выразить это словами.
Лаэрт беспечно улыбался в ожидании. Совсем не проявлял беспокойства, продолжая нежно гладить мои пальцы.
– Зелла? – напомнил о себе жрец.
– Н-н-н… – начала я.
Служитель великого духа дневного светила нахмурился обеспокоенно.