– Присаживайся, – он кивнул на пуфик, обтянутый нежно-сиреневым бархатом.
– Как мило, что ты командуешь в моем доме, – сказала я, пытаясь вложить в свой голос сарказм, но вышло совсем другое.
– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – сказал он, присаживаясь напротив, для чего ему пришлось сдвинуть другой пуфик.
– Сомневаюсь, – надеюсь мой взгляд не выглядел слишком замученным. Не хочу, чтобы это чудовище ликовало.
– Зелла, ты сама виновата, что так произошло, – он заговорил со мной взрослым, увещевающим тоном, как с маленькой, – я не хотел тебя заколдовывать. И сразу скажу, это заклятие не имеет ограничения по времени. Его может снять лишь тот, кто наложил. Ты, должно быть, уже разобралась, как оно действует?
Он внимательно на меня посмотрел.
– В общих чертах. Я не могу тебе перечить, не могу сказать о тебе дурное и даже написать что-то неприятное в твой адрес или изложить письменно, что ты сотворил со мной.
– И тебе это, разумеется, доставляет неудобства, – он улыбнулся, вроде даже грустно.
– О, что ты, никаких неудобств, сплошные радости, как и все, что связано с тобой, – выпалила я.
– Хотел бы я знать,что ты на самом деле сейчас имела в виду, – сказал он задумчиво, – впрочем нет. Не хотел бы. Зелла, встань, подойди и попытайся ударить меня по щеке.
Проклятье, я не могла ему противиться! Он сказал присесть, я послушалась. Сейчас же поднялась и как будто зачарованная подошла к нему. Замахнулась со всей силы, чтобы вмазать ему как следует, раз уж он просит.
И… нежно погладила по щеке.
– Вот видишь, вреда ты мне тоже не можешь причинить, – Лаэрт улыбнулся, – я сказал “попытайся”, а не “ударь”, поэтому ничего и не вышло у тебя. Но по глазам видел, чего ты хотела на самом деле. И, милая, если ты соберешься сбежать до нашей свадьбе, у тебя ничего не выйдет. Потому что я запрещаю тебе это делать.
Это мне уже было известно, ведь три дня назад я подхватила собранный заранее рюкзак, села на коня и собиралась ускакать, куда глаза глядят и еще дальше.
И приехала прямиком к имению Телеро, чудом осталась незамеченной.
– Ты уже пыталась это сделать? – вдруг поразился Лаэрт. – Но зачем, зачем, Зелла? Ведь цель твоей жизни – стать мне надежной женой. Представь, что будет с тобой, если помолвка будет разорвана? Ты просто лишишься смысла существования.
Вот же гад, повернутый на себе! Способен ли этот красавчик, закончивший самую престижную чуть ли не во всем мире академию, понять, что у других людей есть и свои интересы?
– Любой муж изменял бы тебе. Не потому что ты чем-то нехороша, Зелла. А потому что у нас это в крови. Завоевывать, обладать, оставлять и уходить не оглядываясь, домой, к жене. Так что, потом ты скажешь мне спасибо, за то что я не дал тебе сделать глупость. А сейчас пойдем изображать счастливую пару. Нам предстоит узнать друг друга лучше, и надеюсь, ты будешь относиться ко мне после этого гораздо теплее.
ГЛАВА 3
– Любой муж изменял бы тебе, Зелла, потому что ты скучная, а я – прекрасный лорд!
Стоя перед зеркалом в дамской комнате, я старалась говорить басом, изображая негодяя Лаэрта и корча сама себе рожи. По крайней мере, кривляться мне заклинание Телеро не мешало.
Как он мог?
Или нет, как я могла принимать это чудовище за приятного, высоконравственного молодого человека?
– А сейчас пойдем изображать счастливую пару! – попробовала я еще побасить и закашлялась.
А пока хватала ртом воздух, вспомнила, каким был писклявым мальчишеский голос Лаэрта, когда мы только-только с ним познакомились.
Ему было десять и он был чудесен.
Изображал моего покровителя и обещал оторвать голову любому, кто меня обидит. Интересно посмотреть, как бы он это сделал сейчас с самим собой.
А потом его тембр начал ломаться, и я сначала не поняла, что происходит, ведь мне было всего восемь, а взрослый мальчик Лаэрт, с которым мы встретились на летних каникулах, вдруг то начинал пищать, то говорил, будто кукарекал, а потом сбивался на бас. И еще смеялся незнакомым смехом.
Потом мы расстались на полгода и увиделись только в Новогодье.
Тогда я своего будущего жениха не сразу узнала. Он вытянулся на две головы и весь состоял из плеч, локтей, коленок и ног. Длинных, торчащих во все стороны. Будто там не две ноги а все шесть.
Он запихал меня в сугроб, а потом вытаскивал и заливисто смеялся.
Ледяная сосулька попала мне за шиворот, от холода свело зубы и я чуть не разревелась.
Заметив это, Лаэрт перестал хохотать, поставил меня на ноги и серьезно сказал: