Мужчина улыбнулся.
— Так и есть. — Он подался вперед и прошептал: — И вы с вашей ногой, вероятно, произвели на него неизгладимое впечатление.
Элиза радостно засмеялась. Она выполнила свою миссию. Губы растянулись в широкой улыбке, она повернула голову и улыбнулась Паве. Девушка смотрела на нее, открыв рот, все еще не оправившись от изумления.
— Я встретила принца! — вновь весело засмеялась Элиза, кивнула доброму алусианцу и пошла прочь, чувствуя взгляд Павы, прожигающий ей спину.
Так обычно случается с теми, кто превращается в одиноких старых дев, ухаживающих за больными стариками. Их перестает заботить мнение окружающих.
Глава 3
Для услады гостей на королевском бале-маскараде было предложено три вида алусианских танцев, из коих каждый зиждется на замысловатых фигурах и требует от участников чрезвычайного проворства и отменного глазомера, дабы не сбиться с ритма. Увы, этих качеств слишком явно недоставало одному из наших министров, уже миновавшему, как полагают многие, пору своего расцвета.
Достопочтенные дамы! Ежели кому из вас случилось невольно замарать свой чудесный бальный наряд, помните, что для благополучного удаления пятен без остатка необходимо добавить по чайной ложке мадеры на каждый галлон воды.
У Себастьяна Чарльза Ивера Шартье, наследного принца королевства Алусии и герцога Сансонлеонского, под этой проклятой маской горело лицо, и он испытывал единственное желание — глотнуть еще того прекрасного ромового пунша. Но сейчас он был бы благодарен за любой напиток, чтобы смочить пересохшее горло.
Больше всего на этих балах, собраниях и званых ужинах он терпеть не мог чрезмерных надежд и слишком большого количества людей, которым нужно угодить. К тому же, если послушать начальника охраны, его могло поджидать слишком много опасностей, притаившихся под платьями и фалдами окружающих его гостей. Ему не позволялось пить и есть то, что разносят слуги. Протокол предписывал, чтобы все напитки и еду ему подавали алусианцы. И только после того, как их отведает алусианец. И его соотечественники так истово исполняли свой долг, что любой здравомыслящий человек мог с легкостью поверить, что за каждым углом прячутся целые толпы мятежников, которые только и ждут, как бы его отравить.
А еще Себастьяна тяготила необходимость танцевать. Сам он был неплохим танцором, скорее наоборот. Его положение наследного принца требовало, чтобы он был искусным партнером по танцам, и для достижения этой цели его родители наняли лучших учителей, когда он был совсем еще юным. И все же он не очень-то любил танцевать. Ему плохо удавалось вести пустые разговоры, отвечал он односложно, когда задавались одни и те же вопросы, и тщетно пытался удержать в памяти имена. Его нельзя было назвать светским львом, в отличие от его брата Леопольда.
Себастьян скорее предпочел бы оказаться верхом на коне. Или в игровой комнате в компании нескольких близких друзей. Или за письмом. В настоящее время он занялся тем, что педантично описывал военную историю Алусии. Лично у него эта тема вызвала огромный интерес, но все его знакомые считали обращение к прошлому довольно скучным занятием. Будь его воля, Себастьян предпочел бы запереться в своем кабинете и погрузиться в чтение книг и документов. Он долго мог обходиться без всякой компании. Или ему так казалось, что он мог бы обойтись. На самом деле он не знал, каковы прелести одиночества, поскольку, будучи наследником алусианского трона, он был вынужден мириться с противоречиями личной жизни, в которой постоянно присутствовали посторонние. Слуги. Секретари. Советники. Охрана.
И на виду у всех тех, от кого, как предполагалось, его должны оберегать. Люди умеют видеть сквозь завесу. Следят за каждым его шагом.
Наверное, этим и объяснялось отвращение принца к подобным мероприятиям. Его постоянно окружали незнакомые люди, которые изо всех сил старались быть поближе к нему. Люди, которые хотели дышать с ним одним воздухом и для этого проталкивались, дабы находиться рядом. Такое поведение раздражало и временами ужасно досаждало. А однажды, когда он присутствовал при спуске на воду одного из новейших военных кораблей, откуда ни возьмись появились двое, схватили его за плечи и пытались швырнуть в море, пока на них не набросилась алусианская стража.
Когда собиралось много людей, он чувствовал себя подобно животному в клетке, которое постоянно выставляют на обозрение.