Элиза изо всех сил старалась не обижаться. Она смущенно коснулась выбившейся из прически пряди, которая упала на ключицу.
— Мне посчастливилось быть представленной вашему высочеству. Видимо, вы запамятовали? — И тут ее внезапно осенило. — Ой, конечно же, вы не помните! Я же была в маске! — Она облегченно вздохнула и засмеялась, радуясь тому, что нашлось объяснение. Элизе не хотелось думать, что после того, как принц пил пунш из ее бокала, потом наступил ей на ногу, он совершенно ее не запомнил. — Первый раз мы встретились в коридоре, а потом уже на балу, когда вы наступили мне на ногу. — Ей просто хотелось напомнить ему о встрече, но она совсем не хотела, чтобы ее слова были восприняты как обвинение. — Разумеется, случайно, — тут же поправилась она.
Наследный принц прищурился и наконец соблаговолил снизойти до ответа, сказав хриплым, недоверчивым тоном:
— Прошу прощения…
— Мне на ногу, — повторила Элиза, выставляя на обозрение из-под подола платья оттоптанную ногу. — Вы наступили мне на ногу.
Он выглядел потрясенным. И явно обиделся.
— Я на ногу не наступал.
— Неужели не припоминаете? Я стояла в очереди среди других дам. Но меня не успели представить, а вы стали удаляться. Должна признаться, что я сама выскочила и преградила вам дорогу, вот тогда вы и наступили мне на ногу.
У него в глазах забрезжило воспоминание.
— Как странно, что вы не помните, — с недоумением заметила Элиза. Но тут же ей пришло в голову, что он недавно понес глубокую утрату, поэтому весь бал выветрился у него из памяти. — О боже, как же неосторожно с моей стороны! — воскликнула она, ударяя себя в лоб кулаком. — Прошу вас, примите мои глубочайшие соболезнования из-за вашей утраты.
Оба принца продолжали недоуменно взирать на Элизу. Неужели она действительно настолько неловкая? Как жаль, что рядом нет Каролины, которая могла бы подсказать ей на ухо, что делать.
— Я… мы… до нас дошли эти ужасные известия…
Младший принц… Принц чего-то там, принц чего-то там… ну почему она не может припомнить его имени?.. кивнул.
— Благодарю.
— Это, должно быть, стало настоящим потрясением. Как и для всего Лондона, если честно…
— Мисс Триклбэнк, вы не могли бы разбудить судью? — перебил ее младший принц, пока она не стала распространяться в деталях, о чем ей довелось услышать.
— К сожалению, я не могу выполнить вашу просьбу, — извинилась Элиза.
— Прошу прощения, мисс Триклбэнк, — негромко произнес наследный принц. Его голос звучал спокойно, хотя глаза метали молнии. — Если вам известно, кто я, то в таком случае вы, естественно, должны понимать, что не можете ответить мне отказом.
Элиза была застигнута врасплох. Ей всегда было плевать на мнение мужчин, полагавших, что принадлежность к мужскому полу возвышала их над женщинами, а потому они могли отдавать им приказы и говорить, что делать. Она уже со счета сбилась, сколько джентльменов в этой самой гостиной, нанося визит ее отцу, полагали, что могут указывать ей, что следует делать. «Принесите чаю, мисс Триклбэнк», или «Принесите отцу плед, мисс Триклбэнк», или «Я бы выпил портвейна, мисс Триклбэнк». Но это ее дом, и она могла отвечать отказом, если того пожелает.
— Это я прошу простить меня, сэр, но мой отец слеп и не спит по ночам, как мы с вами, поскольку он потерял ощущение времени. Ему нужно отдохнуть.
Наследный принц еще больше нахмурился, в глазах его плескалась ярость. Он подошел ближе. Слишком близко. Так близко, как и тогда в коридоре. Поскольку он был высокого роста, Элизе пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Она осознала, что в этой ситуации грубость принца не могла напугать ее. И ей совсем не хотелось с притворной застенчивостью поскорее сделать все, что он от нее ожидает, так как юные дамы должны делать все то, что просят джентльмены. Так было раньше, до того, как ее унизил один из них и она стала лучше разбираться в мужчинах. Так было до того, как она превратилась в старую деву и перестала обращать внимание на то, что подумают о ней окружающие. А этот господин не на шутку разозлил ее.
Взгляд его не предвещал ничего хорошего.
— Мы не один раз вежливо просили вас позвать вашего отца. Мы уведомили вас, что наш визит чрезвычайно важен. — Голос его был так же безмятежен, как дыхание младенца, но глаза метали молнии. — Судья напечатал ключ к разгадке или просто догадку о смерти моего личного секретаря в дамской газете, и мне хотелось бы расспросить его об этом. Вы понимаете меня, мисс Триклбэнк? А сейчас будьте послушной дочерью и приведите сюда, черт побери, судью.