— И тем не менее я настаиваю на своем, господин Шартье. Мы слишком часто находимся в обществе друг друга, и у нас есть общие интересы — именно это и позволяет мне считать нас друзьями. И следовательно, вы можете называть меня Элизой, а я, если уж простите мою дерзость, позволю себе называть вас Себастьяном.
Он отрывисто засмеялся.
— Боже мой, вы уже дерзите.
— И веду себя неучтиво, — коротко добавила она. — Вы должны признать, что кто-то должен проявить неучтивость, если он вынужден постоянно повторять одно и то же: «Вы ошибаетесь, Себастьян», или «Что вы здесь делаете, Себастьян», или «Вы сошли с ума, Себастьян».
От улыбки уголки его рта слегка дернулись.
— Я не знаю, осознаете ли вы, как вам повезло, что вы не алусианка.
— Отнюдь, я совершенно точно осознаю все преимущества того, что я подданная Британии. Себастьян — это ваше фамильное имя?
— Так звали моего прапрапрадеда, короля Себастьяна. А ваше?
— В моей семье никого так не звали. Маме просто понравилось это имя, только и всего.
— А где сейчас ваша матушка?
— Уже давно покинула этот мир. А ваша?
— В Алусии.
— Тогда вам повезло. Я бы очень хотела, чтобы моя мама была рядом. — Элиза оглянулась через плечо и заметила двух следующих за ними мужчин, тоже переодетых в извозчиков. — Это ваши люди? — прошептала она.
— Если вы имеете в виду мою охрану, то да, — игриво прошептал он. — А вы привлечете к ним меньше внимания, если не станете на них постоянно оглядываться.
Элиза смотрела прямо перед собой. Она неожиданно засмеялась.
— Ваши подданные, должно быть, считают, что вы утратили разум.
— О, нисколько в этом не сомневаюсь, — согласился он и улыбнулся в ответ. — Но у них никогда не хватало дерзости, чтобы поделиться своими соображениями. Единственное, что я знаю, — это то, что один из них виновен в смерти Матуса.
Элиза ахнула:
— Нет! Постойте, вы действительно так думаете?
Он пожал плечами.
— Признаться, я не знаю, что и думать, мисс… Элиза.
Ого! Имя ее прозвучало, словно музыка, когда он произнес его своим низким, приятным голосом с опасно соблазнительным акцентом.
Они дошли до угла и повернули налево. Резкий порыв холодного ветра едва не сорвал с нее шляпку. Ветер заметно усилился, а низкие тучи начали наседать на верхушки дымоходов.
— Еще далеко? — поинтересовался он.
— Не более четверти часа. — Очередной порыв ветра опять едва не сорвал с нее шляпку, и Элиза одной рукой схватилась за ее поля, а второй попыталась поплотнее запахнуть пальто. При этом она едва не оступилась, но принц уверенной рукой придержал ее за талию.
— Осторожнее.
Уже второй раз он положил руку ей на талию, и от его прикосновения по телу Элизы пробежала дрожь. Еще никогда она так остро не реагировала на обычное прикосновение, как в этот день.
Разумеется, он тут же убрал руку, а когда она повернулась к нему и встретилась взглядом с его прекрасными зелеными глазами, ей показалось, что цвет их стал глубже и темнее. Она заметила, что у него квадратный подбородок, а пухлые губы имеют цвет темной розы. У нее промелькнула мысль: «А каково запечатлеть на этих губах поцелуй? Каковы эти губы на вкус?» Затем ей захотелось узнать, насколько страстно эти губы могут прильнуть к ее губам. Или к нежной коже ее шеи. Ее рук. К горлу. Ко всем остальным участкам тела. Как ниже, так и выше.
Ей следовало отвернуться, пока воображение не завело ее слишком далеко и ей не пришлось снять пальто, поскольку не хватало воздуха.
Дальше они шагали молча, и тишина никого из них не смущала. Когда достигли площади Гросвенор-сквер и Верхней Брук-стрит, Элиза указала на № 22.
— Леди Каролина Хок проживает здесь.
Принц молча взглянул на большой особняк.
— Как долго вы там пробудете?
— Приблизительно час, быть может, больше. Если пожелаете, я могу послать вам весточку об исходе встречи с одним из ваших людей.
— Я подожду.
— Вас может кто-то увидеть, — заметила она. — К тому же на улице становится холодно.
— У меня есть экипаж. И никто на меня даже не оглянулся, пока мы шли сюда. — Он снял шляпу, взъерошил волосы, затем вновь надел ее. — Вынужден с вами согласиться: ощущаешь себя абсолютно свободным, когда стоишь посреди такого города, как Лондон, без конной стражи и звуков фанфар.
Что за странные фантазии! Она постоянно находилась в самом центре Лондона без всяких фанфар. Просто удивительно, что кто-то может мечтать о подобном.