В свете много говорят о том, что некий молодой человек, недавно унаследовавший графский титул, горячо стремится обрести супругу, дабы упрочить свой древний род подобающими наследниками. Такой оборот дела позволил бы ему быстрее упорхнуть к прелестной птичке, чей призывный голосок звенит на Стрэнде.
Достопочтенные дамы! Если в крахмал добавить половину чайной ложечки сахара, ваши юбки дольше сохранят необходимую жесткость. Таковое полезное средство, увы, пока что не подверглось испытанию на мужьях.
Каролина и Холлис заставили Элизу дважды повторить рассказ о том, что произошло между ней и принцем, причем подробно, слово в слово. Каждый раз они начинали вопить от восторга, когда Элиза, затаив дыхание, рассказывала о поцелуе, до сих пор вспоминая охватившее ее волнение. Они, не стесняясь, расспрашивали, где при этом были его руки, извинился ли он за то, что позволил себе такую вольность? И каким был его поцелуй?
Элиза смеялась вместе с ними, но ей не хватало слов, чтобы описать свои чувства. Она знала, что они веселятся, полагая, что все это шутка, но для нее в этом не было ничего смешного. Этот поцелуй разбудил в ней по меньшей мере здоровую страсть, если не что-то большее.
Она не могла перестать думать об этом. Не могла перестать желать большего. Желать большего от него. Не могла перестать желать всего того, в чем отказывала себе, когда влюбилась в этого негодяя Ашера Дотона-Кресса.
Ее нельзя было назвать неопытной девицей — она отлично знала, чего хочет. Ашер уложил ее в свою постель, нашептывая обещания о том, что немедля явится с предложением руки и сердца. Проклятый хам. Ей следовало быть умнее — слишком уж настойчивы были его поцелуи, слишком требовательны. Оглядываясь назад, она понимала, что он всего лишь искал способ утолить свою похоть. Он использовал ее, оставив с носом.
Поцелуй принца был более благороден, чем поцелуи Ашера. Элиза чувствовала, что страсть принца не имела ничего общего с похотью Ашера.
И ее желания были иными.
Она размышляла об этом весь день, пока расхаживала по дому, что-то напевая себе под нос, тщетно пытаясь объяснить это новое явление в ее жизни, неожиданное и такое прекрасное.
Днем она по неловкости уронила несколько книг, которые несла, и Поппи, бросившись ей на помощь, сказала:
— Все… больше не могу молчать. Что случилось?
— Ты о чем? — удивилась Элиза, поднимаясь.
— Как это что? Ты весь день, черт возьми, бродишь, как в тумане! Что-то произошло, и я хочу знать, что именно! Что-то с судьей? Он заболел?
— Нет, — смущенно засмеялась Элиза. Вчера вечером Поппи не было. И она понятия не имела, что в очередной раз приходил Себастьян. — Наверное, просто задумалась.
— О чем?
Элиза взглянула на дверь гостиной и поспешно ее закрыла, чтобы не слышали Бен с Маргарет.
— Вчера вечером, когда тебя не было дома, приезжал принц.
Поппи ахнула.
— Опять?
— Опять, — негромко ответила Элиза, и на губах ее заиграла улыбка. Ох, пропади все пропадом… невозможно было стереть с лица эту улыбку.
Поппи нахмурилась.
— Но зачем?
— Хотел кое-что обсудить со мной. Он сказал, что принц Леопольд вернулся в Кембридж, а больше ему не с кем обсудить это дело. — Улыбка Элизы стала еще шире.
А Поппи нахмурилась еще сильнее.
— Ясно, — произнесла она, скрестив руки на груди.
— Он действительно хотел кое-что обсудить, но… — Господи боже, она уже смеялась. — Он меня поцеловал.
Поппи ушам своим не поверила.
Элиза вновь засмеялась.
— Боже! — воскликнула она, обратив свой взор к потолку. — Не могу перестать улыбаться и смеяться, и я…
Поппи тяжело опустилась на стул. Элизе даже показалась, что она готова с него упасть.
— Поппи! Что с тобой? — волнуясь, спросила Элиза.
Поппи покачала головой.
— Мы тебя теряем.
Элиза засмеялась.
— Ты о чем?
Поппи потупила взгляд.
— Тебя он и выберет, Элиза.
— О боже! — отозвалась Элиза. — Неужели ты опять ходила к гадалке?
Элиза предположила в шутку, но Поппи встала, явно обидевшись.
— Я не могу об этом говорить сейчас. Просто не могу. — Она уставилась в пол.