А вот Себастьян потерял всякий аппетит. Он продолжал размышлять над ее словами о том, что они оба находятся в одинаковых условиях. Получается, обстоятельства его рождения и ее любовная трагедия сделали их совершенно беззащитными, когда пришло время выбирать спутника жизни. О да, он понимал, что многие на всем земном шаре позавидовали бы его положению. Те, кто был бы рад целым флотилиям красавиц, которые изо дня в день проплывали перед принцем, пытаясь привлечь его внимание. Но Себастьян к ним относился настороженно. Их было столько, что все красавицы казались ему на одно лицо.
Он хотел от своей спутницы жизни того же, чего жаждала и Элиза, — покоя и уюта. И счастливой семьи с десятком маленьких принцев.
— Вы расскажете мне, наконец, о своем разговоре с господином Хитом?
Ну вот опять! Он взял вилку, попытался отмахнуться от образа Матуса, неожиданно возникшего у него перед глазами.
— Разговор не слишком помог. Он сказал только одно: мой секретарь интересовался, связывался ли Хит с французским банкиром. Как он понял, кто-то, располагающий внушительной суммой денег, хотел через английский банк перевести эту сумму в банк французский.
— Зачем? — удивилась Элиза.
— Не знаю. Не знаю, зачем кому-то из Алусии привозить с собой в Англию внушительную сумму денег, чтобы потом перевести ее во Францию.
— А быть может, деньги выиграли в азартные игры? Как я понимаю, можно выиграть огромные суммы.
— Наверное, можно, но зачем переводить деньги в какой-то французский банк? Почему не в банк Алусии?
— Потому что этот человек не хотел, чтобы об этом узнали в Алусии, — сказала она. Элиза отложила вилку в сторону, откинулась в кресле и скрестила руки на груди, обдумывая свою версию. — И естественно, если этот кто-то находится в Алусии, ему намного легче получить доступ к французскому банку, чем к банку Англии. Но от кого он прячется?
Себастьян пожал плечами.
— Наверное, от правительства? Чтобы избежать уплаты налогов.
— Или от родных. Быть может, он не хотел ни с кем делить выигрыш. Возможно, он поклялся, что бросит азартные игры, и не хотел их расстраивать. Но откуда об этом узнал ваш секретарь? Почему он наводил справки?
— В этом-то вся загвоздка! — согласился Себастьян.
— У меня есть одно предположение.
— Какое?
Она встала, чему Себастьян крайне удивился, — никто и никогда не вставал из-за стола, пока сидел он или король с королевой. Но Элиза уже подошла к камину и протянула руки к огню, пребывая в счастливом неведении относительно подобных старинных правил.
— А если деньги были предназначены для чего-то гнусного? И их можно было бы отследить при условии, что их положили в алусианский банк?
Элиза была права. Банком Алусии правил король.
— А если деньги предназначались, например, Веслории? А если причина, по которой деньги оказались в Англии, кроется в том, чтобы перевезти их из Англии во Францию, а потом в Веслорию, чтобы в Алусии никто об этом не узнал?
В некотором роде предположение имело смысл.
Элиза стала раскачиваться из стороны в сторону, явно увлеченная своей версией.
— Если дело обстояло именно так, тогда этот человек мог предположить, что вашему секретарю что-то известно. Преступник, возможно, подумал, что именно секретарь послал записку моему отцу, однако несчастный уже не смог бы этого сделать. А это означает, что о происходящем знает кто-то еще. Я полагаю, что необходимо разыскать того, кто принес эту записку. И того, кто дал ему это послание. Значит, кто-то еще в курсе событий.
Себастьян решил, что эта версия была настолько невероятной, что вполне имела право на существование.
— А вы знаете, Элиза, что вы чертовски умны?
Она засмеялась.
— Вы мне льстите.
— Ничуть! — Он встал из-за стола и подошел к стоявшей у очага Элизе. Себастьян хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, целый ком невысказанных слов, которые смешались с переполнявшими его чувствами.
Он коснулся кончиками пальцев ее руки, потом их пальцы переплелись, а они продолжали стоять рядом, глядя на огонь.
— Элиза… я хочу, чтобы вы знали… — Он запнулся и вздохнул. — Я хочу, чтобы вы знали, я жалею…
Жалкие объяснения. Как дешево звучат. Они не могли адекватно описать его желания, и принцу пришлось проглотить горькое послевкусие.
— Жаль, что для нас все не может сложиться иначе.
Она сжала его пальцы.
— Не решаешься произнести вслух, Себастьян Шартье? Принц — и не решаешься? Неужели ты полагаешь, что я чего-то жду от тебя? Я же не наивная девушка-дебютантка, которая понятия не имеет, как устроен мир вокруг. А я ни о чем не жалею! — Она повернулась к нему лицом. Оно казалось еще красивее в золотистых отблесках огня. — Я встретила принца. Настоящего принца! И он стал мне другом. Поэтому я ничуть не жалею ни о чем. Только о том, конечно, что умер ваш друг.