Это был довольно миловидный рыжеволосый юноша, типичный ботаник. Внешне он мало чем отличался от прыщавых студентов, которых я часто встречала в студенческом городке Колумбийского университета с десятком вечно текущих шариковых ручек в нагрудном кармане рубашки и в поношенных джинсах, которые стирали раз в год.
Но пообщавшись с ним, выяснила, что он не студент. Оказалось, совсем недавно его приняли на должность литературного критика в «Нью-Йорк Таймс». Юношу звали Эрик.
Я рассказала ему, что в «Нью-Йорк Таймс» трижды писали о моей книге. Но, к сожалению, первый раз довольно давно, почти год назад, второй раз — примерно через неделю после 11 сентября, и последний — в специальной рубрике о путешествиях, в заметке о Шанхае.
Он признался, что только что прочел мою книгу и что она ему очень понравилась.
Мы разговорились о культуре Азии. Он упомянул, что его отец работал в Колумбийском университете, изучал культуру и обычаи Тибета, и что он уже довольно давно стал буддистом. Сам Эрик тоже в недалеком будущем собирался съездить в Тибет.
— Тибет — одно из немногих мест на планете, где человеческое сознание сохранилось в первозданной и примитивной форме.
Я согласилась с Эриком. Мы долго беседовали с ним. Он оказался приятным, умным, благожелательным и восприимчивым.
Во время разговора он приглядывался к моей красной шелковой кофточке на бретельках. На ней от воротника до подмышки были нашиты три черные бархатные пуговицы ручной работы в форме бабочек.
Он не скрывал восхищения искусной работой китайских мастеров-вышивальщиков. Я просто растаяла от его комплиментов. Не удержалась и подробно рассказала ему, что это традиционный вид аксессуаров китайской одежды. Их делают из шелка, бархата или хлопчатобумажной ткани. Такие пуговицы бывают всевозможных форм и фасонов: в виде облаков, хризантем, лотосов, старинных китайских монет «юань бао», золотых рыбок и многого, многого другого.
Слушая мой рассказ, Эрик смотрел на меня широко раскрытыми от изумления глазами. А потом вдруг спросил:
— А мужчинам можно украшать одежду такими пуговицами?
— Ну а почему нет? — ответила я, невольно улыбнувшись. Он был очень умен, но при этом, в отличие от других критиков, начисто лишен притворства и высокомерия. А может, просто еще не успел стать таким.
Еще до окончания вечеринки мы с Эриком обменялись номерами телефонов и условились как-нибудь встретиться за чашкой кофе. Мне он понравился. Возможно, он был геем. Чем-то напоминал Сиэр, какой она была до операции десять лет назад.
14
Таинство концерна
…и сначала я обвила его руками и притянула к себе, прижав к благоухающей груди, о, да; и его сердце колотилось, как сумасшедшее, о, да; и я сказала: «Да», — о да.
Мудзу дошел от своего офиса до моей квартиры на Уоттс-стрит за каких-то пять минут. Мы собирались вместе пойти на концерт известного китайского виолончелиста Йо-Йо Ма{69} в Карнеги-холл.
И, как обычно, я металась по квартире, не успевая ни одеться, ни как следует высушить волосы, ни наложить макияж. Я судорожно примеряла один наряд за другим, разбросав шелковые платья по всей кровати.
И конечно, именно Мудзу наконец-то помог мне быстро выбрать то, что нужно. Он выудил из груды одежды черное облегающее ципао с изображением феникса на подоле. Я частенько посмеиваюсь, что, когда надеваешь такое узкое платье, даже съеденный орешек сразу видно снаружи. Ципао плотно облегало тело, казалось, оно срасталось с кожей, образуя тонкую шелковистую оболочку. Этот традиционный шелковый китайский наряд чем-то напоминает пеленание ног. И то, и другое — внешне привлекательный результат очень болезненного процесса.
Разумеется, я все равно не успела одеться и собраться вовремя. Я уже говорила: мне на роду написано опаздывать всегда и всюду. За всю жизнь мне ни разу не удалось к намеченному сроку попасть в кино, в ресторан или на вечеринку.
До концерта оставалось всего сорок минут, а мы все еще стояли на углу Уоттс-стрит и Шестой авеню и пытались поймать такси. Дул сильный ветер, и мы беспокоились: если опоздаем, наверняка пропустим первое отделение.
Мы с нетерпением ждали свободного такси. Вот, наконец, одно показалось и приблизилось к нам. Но внезапно, выскочив откуда-то и опередив нас, его остановили мужчина и женщина и, открыв дверцу, стали забраться внутрь.
— Эй, послушайте, мы же первые! — возмущенно закричала я, бросившись к ним. Но они проворно залезли в машину. Тогда я обратилась к водителю: — Вы же видели, что произошло! Пожалуйста, скажите, чтобы они вышли!