Я была здесь совершенно одна — ни знакомых, ни собеседников. Но не чувствовала одиночества.
Казалось, это место отрезано от всего остального мира. Неземной, словно потусторонний остров, крошечная точка на линии горизонта, где небо сливается с плавно колышущимся морским простором. Ни сожалений о прошлом, ни тревог о будущем. Только вечный покой в недвижном океане времени. Безбрежная чистота, в которую без следа могут кануть любые мрачные воспоминания.
Выглянуло и стало припекать солнце. Осенний воздух был чист и прозрачен, лишь слегка отдавал запахом гари. Всего за десять минут я дошла до замшелой каменной арки Храма благодатного дождя. Миновала ворота, небольшой мостик и пошла по едва заметной тропинке. Минут через пять взору предстали узкая белая стена и деревянная дверь, изрядно покосившаяся и покореженная бесчисленными ветрами и дождями. Она была полураспахнута, и я ступила за порог, вымощенный синим камнем.
Едва я пересекла незримую черту и вошла в храм, меня охватило чувство, будто я все это видела раньше.
Словно я однажды уже приходила сюда, но когда-то очень давно и в великих муках. В оживших смутных воспоминаниях я была маленькой, двух- или трехлетней девчушкой, для которой вымощенный голубым камнем порог высотой всего двадцать сантиметров казался огромной стеной. И малышка изо всех сил пыталась вскарабкаться на это непреодолимое препятствие, пыхтя от натуги и высоко задирая левую ногу. Воспоминания далекого детства вставали перед мысленным взором, словно ожившие загадочные картины Де Кирико{72}, пронизанные спокойным, прозрачным светом, но от этого ничуть не менее пугающие.
Засунув руки в карманы, я медленно вошла во двор храма. В первом зале находились величественные изваяния Гуаньинь и несколько статуй Будды, у подножия которых лежали щедрые подношения паломников. В маленьких тесных кельях, куда вели узкие коридоры, обитали меньшие по размеру Будды и Архаты{73}. Неподалеку располагалась комната для посетителей, зал для медитаций, где монахи проводили время за чтением сутр, И небольшая трапезная.
Воздав хвалу Буддам, я беззаботной походкой двинулась в сторону тенистого двора в дальнем углу храма. Мне на глаза попались несколько пятисот- или шестисотлетних священных деревьев Бодхи{74}.
И хотя большую часть своей жизни я была пленницей в душных каменных джунглях большого города, и на мою долю выпадали лишь редкие счастливые моменты общения с природой, каждый раз при виде векового дерева меня невольно до глубины души трогали его исполинская мощь и дивная красота. Просто не верилось, что эта красота существует в своей первозданности несколько сотен, а то и тысячу лет.
Корявые, узловатые корни дерева Бодхи сурово и молчаливо вгрызались в землю, а его массивная крона уходила в заоблачную высь. Глядя в эту бескрайнюю высоту, нельзя было не думать о быстротечности и кратковременности человеческой жизни. Но испытываемое мной чувство не имело ничего общего с меланхоличными сожалениями об иллюзорности и бренности бытия. Вековые деревья обладают магической целебной силой, которая сочится сквозь кору и вливается прямо вам в сердце.
Я с наслаждением вдыхала запах свежести, исходивший от деревьев, приближаясь к стоявшей под одним из них небольшой группе людей, окруживших двух монахов — старого и молодого, — которые играли в го.
Я представления не имею о правилах этой игры. Но монахи, похожие на отца и сына, в серых подпоясанных рясах, пробудили у меня живой интерес. У старика была небольшая бородка клинышком. На фоне впалых щек нос с покрасневшим кончиком казался крупным. Точно определить возраст монаха было невозможно. С его лица не сходило странное выражение: казалось, он смеялся без тени улыбки, спал с широко открытыми глазами, а от всего тела исходила необычайно притягательная сила. При пристальном взгляде на молодого монаха я разглядела тонкие, приятные черты и блестящие черные глаза на живом, умном лице. На вид ему было не больше четырнадцати-пятнадцати лет.
Я решила задержаться и понаблюдать за происходящим. Оба игрока — старый и молодой — не отрываясь, смотрели на доску. Дождевая вода, скопившаяся в листве дерева Бодхи, маленькими жемчужными слезинками с жалобным, пронзительным звуком упала прямо на деревянную доску для игры в го.
Люди, стоявшие вокруг, уходили и приходили, но я не двигалась с места, пристально наблюдая за монахами. Приехав на этот остров, я попала в бесконечность, время стало безграничным. Когда я устала наблюдать стоя, то просто села на расположенную неподалеку скамью.