Я истекаю животворной влагой, парю в воздухе, невесомая от счастья. И, как роза, раскрываю лепестки лишь для тебя, сверкая обнаженной красотой и благоухая на протяжении долгой ночи.
Я была на грани бесчувствия, когда Мудзу покинул мое тело. Но его член остался таким же твердым и несокрушимым, как скала из живой плоти. Шелковая лента по-прежнему стягивала его у самого основания. Казалось, он никогда не расслабится и сможет дарить мне эту сладкую муку еще много дней и ночей. Именно это в древних книгах называлось «тайной шелковой ленты».
После короткого, но крепкого, похожего на транс сна мы проснулись почти одновременно как раз в тот момент, когда выплывшая на небо луна заглянула в окно нашей спальни и осветила подушки.
Судя по положению луны, до утра было еще далеко. Мы лежали рядом в самом центре необъятного темного пространства, прислушиваясь к дыханию друг друга.
После нескольких робких поцелуев стало ясно, что страсть не угасла. Она осталась неутоленной и клокотала где-то в глубине тела, подобно раскаленной лаве, лишь слегка застывшей на поверхности. Все произошедшее этой ночью было лишь прелюдией, распаляющей аппетит закуской перед главным блюдом.
— Хочу еще, — шептала я, бессвязно повторяя одно и то же, словно потерянная, — еще! Еще!
Мудзу спросил, чего бы мне хотелось на этот раз. И я ответила:
— Другую женщину.
Сначала он не поверил своим ушам. Любой мужчина мечтает когда-нибудь заняться любовью сразу с двумя, женщинами, но Мудзу колебался, вспомнив, как сильно я ревновала его даже к бывшим подружкам. Но я продолжала твердить, как заведенная:
— Давай, позвони… Найди японку…
Неожиданно почувствовав сильнейший голод, я пошла на кухню в поисках чего-нибудь съедобного. Мудзу следовал за мной. Мы уселись вдвоем на ярко освещенной кухне и вдвоем съели упаковку йогурта и сандвич с огурцами, при этом деловито обсуждая, какая девушка нам подойдет.
Затем я пролистала в журнале раздел объявлений о секс-услугах. Мудзу поднял трубку и набрал номер. Предварительно мы остановились на том, что это должна быть мулатка. Поистине политкорректный выбор.
Девушка запросила по телефону довольно высокую цену, но, когда спустя сорок минут появилась на пороге квартиры, мы оба поняли, что она стоит этих денег. Она была прекрасно сложена: тело идеальных пропорций, необычайно длинные, стройные ноги, блестящая атласная кожа, густые курчавые волосы, упругая грудь, обтянутая красным платьем, сквозь которое проступали тугие соски.
Она вошла и приблизилась к нам со спокойной грацией крадущегося тихой поступью и настороженно прислушивающегося леопарда. На какое-то мгновение мне стало не по себе. Ручаюсь, Мудзу чувствовал то же самое. Я заметила, что он невольно попятился. В белом шелковом ночном белье мы оба напоминали пару до смерти перепуганных кроликов.
Вежливо пожав руку девушке, которая назвалась Мими, мы зашли в ванную комнату и плотно прикрыли за собой дверь.
— Ты действительно этого хочешь? — подозрительно глядя на меня, шепотом спросил Мудзу.
— А почему бы и нет? Раз уж она все равно здесь, — я открыла кран и сполоснула лицо водой, а потом добавила: — Но ты не должен прикасаться к ней.
Мудзу смотрел на меня в полном недоумении:
— Что ты имеешь в виду?
— Ты можешь только наблюдать за ней, — ответила я. Меня только что осенило, страх и волнение улетучились, и я радостно улыбалась.
Мы вышли из ванной и вошли в гостиную. Мими уже сняла с себя всю одежду, кроме узеньких, как набедренная повязка, трусиков. Она легла на диван, уверенно улыбаясь и раскинувшись, как властительница первобытного племени в джунглях.
— Так хорошо? — спросила она с ярко выраженным бруклинским акцентом.
Мудзу лежал неподвижно на нашей разворошенной в пылу ночной страсти кровати и, затаив дыхание, смотрел, как я ласковыми движениями поглаживала обнаженное тело Мими.
Прикасаться к ней было одно удовольствие: грудь и ягодицы были упругими, тугими и гибкими, как резина. Тело азиатских женщин по сравнению с плотью Мими более нежное и податливое, как мякоть персика. В отличие от необузданной африканской красоты, красота азиаток более хрупкая и уязвимая.
При каждом моем прикосновении Мими сладострастно постанывала, очень профессионально и возбуждающе. Чувствовалось, что она настоящий мастер своего дела. Она самозабвенно и очень убедительно стонала и извивалась, а затем спокойно брала деньги за все, что ее просили делать.