Чжуша была убеждена, что в Нью-Йорке просто по определению не могло быть приличной китайской еды и что приличная западная кухня даст сто очков вперед плохой китайской стряпне. Руководствуясь этой теорией, она и выбрала в Виллидже жутко дорогой итальянский ресторан под название «Баббо», и я вынуждена была смириться с ее решением. Хотя лично я предпочла бы любой самой изысканной европейской кухне плохую китайскую еду. Но она была гостьей, приехавшей издалека, и к тому же угощала меня ужином за свой счет, а вернее, за счет компании, в которой работала.
Блюда, которые мы ели в ресторане, действительно были похожи на настоящую итальянскую кухню. Наверное, поэтому они и стоили так дорого. Но когда мы попытались угостить друг друга тем, что заказала каждая из нас, пожилой тощий официант в очках медленно приблизился к нашему столику и со страдальческой миной на лице вежливо сказал, что этого делать не следует, потому что, когда пробуешь несколько блюд одновременно, вкус притупляется и не чувствуешь всей вкусовой гаммы.
— В один прекрасный день они строго-настрого запретят посетителям разговаривать во время еды. Это ведь тоже отвлекает от вкуса пищи, правда? — заметила я.
— В наше время в мире так много неразберихи. От избытка свободы люди стали непоседливыми, безответственными и склочными. Может быть, и стоило бы ввести какие-то ограничения. Если бы человек время от времени натыкался на запреты, не исключено, что он научился бы ценить то, что имеет, — задумчиво сказала Чжуша.
После десерта мы обсудили, в какой бар пойти. Подобно двум миллионам шанхайских «яппи» — молодых состоятельных горожанок, имеющих престижную профессию, — Чжуша была совершенно очарована фильмом «Секс в большом городе» и непременно хотела побывать в баре на Бауэри (который теперь назывался просто «Бар Б»), среди завсегдатаев которого были многие герои и героини этого телесериала. В то же время ей ужасно хотелось попасть на выступление Вуди Аллена в кафе «Карлайл» в Ист-Сайде и послушать, как он играет на кларнете. Однако в тот день Вуди Аллен в программе не значился, и мы отправились в бар на Бауэри.
Там яблоку негде было упасть. Однако у нас не возникло ощущения, что приключения или любовные истории поджидают нас на каждом шагу. И тем не менее, не прошло и трех секунд, как случилось нечто удивительное — я встретила одного из знакомых.
Правда, «знакомый» — это слишком громко сказано. Это был рыжик Эрик, молодой литературный критик из «Нью-Йорк Таймс». На его миловидном лице играла застенчивая улыбка. Мы столкнулись в толпе посетителей и одновременно удивленно воскликнули «Ой!», после чего дружелюбно обнялись. Затем представили друг другу своих спутников.
Взглянув на стоящего рядом с ним мужчину, я невольно вздрогнула. Внешне он был ужасно похож на Джорджа Клуни{77}, даже еще красивее, стройнее и элегантнее. Одет во все черное, от «Армани». Зовут Ник. На вид лет сорок пять. Приходится Эрику родным дядей.
И голос у него был необычайно притягательный. На слух такой же приятный, как мороженое на вкус. Слишком безупречный.
В последующие два часа мы с Чжушей беспрестанно смеялись и без умолку болтали в компании подсевших к нам Ника и Эрика. Вообще-то я давно уже не пила и не курила. Но Ник раскурил косячок, стоя в углу недалеко от туалета, и, сама не знаю почему, я присоединилась.
Мы стояли вместе в темном углу в клубах дыма, и нам было хорошо и легко. Время от времени Ник приглаживал пальцами свои густые каштановые волосы и разглядывал снующих мимо людей. При этом с его лица не сходило присущее всем ловеласам выражение бесцеремонного любопытства.
Мы заметили Итана Хоука, но без жены — Умы Турман{78}. На этот раз его спутницей была невысокая пышная американка в красном облегающем китайском ципао. В этом платье она чем-то напоминала неправильно нафаршированную колбаску. Я невольно рассмеялась. Ник тоже ухмыльнулся, хотя и представления не имел, что именно меня позабавило.
Я придвинулась поближе и прошептала ему на ухо:
— Бьюсь об заклад, платье на этой девице не из натурального шелка!
Ник пристально посмотрел на девушку, затем на меня и произнес:
— Может, мне подойти к ней и спросить?
Вот это в нем и привлекало — умение сделать самое заурядное событие интересным. Казалось, он на все способен.
После перекура с «косячком» я вернулась на свое место в совершенно другом настроении. Все выглядело иначе: это действительно был тот самый чудесный, знаменитый и модный бар на Бауэри. Рядом со мной были очаровашка Чжуша и двое интересных мужчин, и мне было весело в их компании. Мое знание английского неожиданно улучшилось до такой степени, что я даже смогла выговорить такие заумные слова, как «гормональный стимулятор» и «менопауза», которые настоящие-то американцы не всегда способны произнести правильно. Я без конца рассказывала о разных забавных случаях, в том числе и о том, когда из зависти и вредности испачкала Чжуше нарядную белую юбку синими чернилами прямо перед ответственным выступлением в школе.