Ник со спутницей подсели за наш столик, и мы вчетвером доели жареную баранину в неловком молчании. Все, кроме меня, много пили. Ник не сводил с меня глаз. Его спутница сердито поглядывала поочередно на нас обоих, а Сюзанна наблюдала за происходящим с нескрываемым интересом. Что до меня, то я ни на кого не смотрела, а просто улыбалась.
Это поддразнивание было возбуждающей, но глупой игрой. Мне даже стало искренне жаль голубоглазую блондинку с пышным бюстом. Ее спутник был богат, умен, привлекателен и чертовски красив — в этом-то и была загвоздка. Вряд ли он мог безраздельно принадлежать одной женщине.
— Думаю, мне пора возвращаться в отель, — произнесла я, наконец-то нарушив молчание.
Трое других удивленно посмотрели на меня.
— В Мадриде очень увлекательная ночная жизнь. Тебе ни за что не будет так весело в Барселоне, — сказала Сюзанна, правда, не очень убедительно.
— Не уходи, — попросил Ник. — Я знаю одно шикарное местечко, где ты воспрянешь духом, тебе там точно понравится!
— Я тоже очень устала. Может, и мы поедем в отель? — ледяным тоном проговорила блондинка, жестом подзывая официанта и делая ему знак, чтобы тот принес счет.
— Ну что ж, можешь отправляться, если хочешь. — Нику явно не понравилась инициатива девицы в отношении официанта. Поскольку по счету платил он, по его мнению, именно он и должен был решать, когда пора уходить.
Когда принесли счет, Ник заплатил за всех, хотя Сюзанна все время твердила, что мы ужинаем за счет издательства.
Когда же вдруг выяснилось, что все четверо остановились в одном отеле, я осознала, что ситуация стремительно осложняется. Ник запомнил, в каком номере я остановилась, а номер своей комнаты он нацарапал на пустой пачке из-под сигарет и отдал ее мне.
Я долго нежилась в горячей ванне, а потом, чтобы хорошенько отдохнуть после изматывающего перелета, приняла снотворное и легла спать. И когда я уже насчитала больше сотни овец и почти задремала, раздался пронзительный телефонный звонок.
Я открыла глаза, глубоко вздохнула и решительно сняла трубку. Конечно, это был Ник.
— Я хочу тебя увидеть, — сказал он.
— Сейчас?!
— Извини, это полный бред, но я действительно хочу тебя видеть.
Я молчала — просто не знала, что сказать.
— Эта девица уехала. По пути из ресторана мы разругались, и я рад, что она убралась. Я нашел ей номер в другом отеле. А я хочу видеть тебя.
«Бедная я, бедная!» — приговаривала я про себя, горестно вздыхая и обхватив руками свою несчастную голову, затуманенную и словно ватную от большой дозы принятого снотворного. Я совершенно не представляла, как себя вести с этим самонадеянным, эгоистичным, но дьявольски привлекательным мужчиной, который и не думал класть телефонную трубку. В моей далеко не праведной жизни и так было слишком много ядовитых цветов. И каждый раз меня влекло к ним, как мошку на пламя, а в результате оставалась лишь жалкая горстка пепла.
— Слушай, это не смешно, — тихо и серьезно сказала я. — Завтра я предстану перед инквизицией из двадцати испанских репортеров. Мне нужно как следует отдохнуть. Так что до свидания! — и собралась повесить трубку.
— Подожди! Может, поужинаем завтра вечером?
— Боюсь, что нет, — произнесла я чуть хрипловатым от волнения голосом.
— Тогда давай встретимся после ужина. Буду ждать тебя в холле в половине одиннадцатого.
— В половине одиннадцатого?!
— Спокойной ночи. Сладких снов, — сказал он тихо.
22
Его опасное обаяние
Женщины тратят уйму времени на все эти «Нет», «Нет», «Нет»…
Элегантность — это самоограничение.
Куда это меня занесло?
От оглушительной музыки лопаются барабанные перепонки. Здесь нестерпимо жарко и душно, и чем только не пахнет. Ник прикрывает одно ухо рукой и что-то громко кричит в мобильник. Но по-прежнему улыбается. Думаю, ему совсем ничего не слышно. Он явно нервничает и очень возбужден.
Все присутствующие, исключая меня, просто фонтанируют энергией. И с какой стати я сижу в этом диком месте — под глазами черные круги от усталости, — когда уже час тому назад мне нужно было лечь в постель и отсыпаться, чтобы завтра хоть немного быть похожей на человека.
Ник все курит, смотрит на меня и довольно улыбается. Я пью «Эвиан», щурюсь и сердито говорю:
— Знаешь, ты очень эгоцентричный тип. Конечно, тебе не откажешь в чувстве собственного достоинства и в самоуважении, но для полноты картины не помешало бы немного самоконтроля.