— Кого вы ждали? Надеюсь, не мое появление вызвало такой испуг?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Беатрис перевела дыхание. — Как я рада, что это вы! — Она прикоснулась к его ладони, и он взял ее руку в свою. — Глупость, конечно, — продолжала она. — Это все Том. Я встретилась с ним чуть раньше и, как раз когда открывала дверь, подумала, что это снова он.
Гиз внимательно слушал ее.
— Том опять беспокоил вас? Я начинаю подозревать — а может, это любовь?
Она покачала головой.
— Нет, я уверена, что нет. Он сказал...
— Да Бог с ним.
— Извините, что я так разволновалась.
— Да ничего. Вот только жаль, что я возвращаюсь завтра утром в Голландию.
Беатрис улыбнулась.
— Пожалуйста, не беспокойтесь. Я в состоянии постоять за себя сама. — То, с какой готовностью он согласился с этим утверждением, несколько ее расстроило.
Профессор помог Беатрис надеть пальто, и они спустились вниз. Беатрис искренне надеялась, что Том не следит за ними. Действительно, его нигде не было видно, и она с облегчением села в машину. Гиз все это заметил, но от комментариев воздержался. Они болтали о том, о сем, пока не приехали к гостинице «Конот».
Много позже, уже ложась спать, Беатрис минута за минутой вспоминала весь вечер. Несомненно, все прошло великолепно. Прекрасный ужин был накрыт в одном из роскошных ресторанов гостиницы, не слишком многолюдном, но очень уютном. Беатрис с отменным аппетитом съела омаров, филе ягненка в соусе из мадеры с овощами, а на сладкое — торт-мороженое с малиной и пралине. И все это время они разговаривали. Удивительно, как много общего у них было! Хотя, надо признать, профессор умело уходил от вопросов о нем самом, рассказывая о своей стране и о жизни вообще. У дверей ее квартиры они пожелали друг другу спокойной ночи, и он, как всегда, поспешно ушел. А как было бы прекрасно, если бы он хотя бы намекнул на будущую встречу. Ведь, в конце концов, она едет в тот же город, где время от времени бывает он. Но Гиз лишь пожелал ей счастливой поездки в Лейден, и все. Она даже расстроилась. Но было уже поздно, сказывалась усталость, поэтому она приняла душ и легла спать.
* * *Следующие несколько дней, у Беатрис выдались очень насыщенными. Она провела вечер с сестрой Ветс, маленькой, темненькой и очень симпатичной девушкой немного моложе ее. Они обсудили, какую одежду взять с собой, сколько денег им может понадобиться, и договорились встретиться в холле больницы за несколько минут до отъезда. Остальные члены их группы должны приехать прямо в Хитроу.
В субботу Беатрис отправилась домой и чудесно провела там время, ничем особенно не занимаясь. Это был один из тех зимних дней, когда начинаешь понимать, что весна уже не за горами: голубое небо, яркое солнце и в воздухе что-то такое... В воскресенье, после церкви, она пошла, погулять с Нобби, а потом поехала вместе с мамой и папой к родителям Дерека на чай. Самого Дерека она не застала, иначе обязательно порасспрашивала бы его о Гизе, а его родители сами о профессоре не упомянули. Заговорила о нем мама, когда они уже возвращались домой:
— Как жаль, что мы не увиделись сегодня с твоим профессором, дорогая. Джордж хотел встретиться с ним.
— Никакой он не мой, мама, — ответила она поспешно.
Вечером Беатрис вернулась в Лондон. У нее оставалось три дня до отъезда. Она упаковывала вещи, а вечерами читала книги, которые ей прислал Гиз. Ей очень понравилась первая. Необыкновенно интересно было узнать, что любят и что не любят эти люди, об их еде, домах, одежде, воспитании детей. Вторая книга далась ей значительно тяжелее, но она все-таки дочитала ее до конца, чувствуя себя обязанной это сделать хотя бы из чувства благодарности.
* * *Голландка, приехавшая на место Беатрис, была уже не молода, но очень обаятельна и общительна. Она прекрасно говорила по-английски, и поэтому никаких трудностей не возникало. Весь день они провели вместе: Беатрис вводила голландку в курс дела, показывая ей, где что расположено. Знакомила ее со всеми, кто в данный момент работал, а потом повела по всем лабораториям, с ужасом думая о том, что сейчас придется бесконечное количество раз повторять имя Джаффроу Винкельхьюзен, и с облегчением вздохнула, когда женщина предложила называть ее просто Элли.