— Вы еще не видели чердак. Иногда папа берет меня наверх, и мы рассматриваем разные старинные вещи. Мы обязательно сходим туда, когда вы приедете в следующий раз.
— Это было бы чудесно. Но знаешь, я скоро возвращаюсь в Англию... — Беатрис заметила, что Гиз смотрит на нее. Выражение его лица она понять не смогла. И, больше убеждая себя, чем остальных, она добавила: — Очень скоро.
— Нам бы хотелось, чтобы вы приехали еще раз. Может, в следующее воскресенье?
Ничего не оставалось, как согласиться. Да и самой ей хотелось приехать снова. Ведь, может статься, это будет последняя возможность узнать что-нибудь о жизни Гиза.
ГЛАВА ПЯТАЯ
После обеда, одевшись потеплее, они пошли показать Беатрис задний двор, огород и поле, простиравшееся до самого канала.
— А у меня есть пони, — щебетала Алиция, бегая между ними. — А у папы большая лошадь. А у вас есть лошадь, Беатрис?
— Нет, боюсь, ей не понравилось бы жить в Лондоне. Но когда я приезжаю домой, я беру лошадь покататься у своих приятелей.
— Мы можем поехать кататься все вместе! — радостно воскликнула Алиция.
— А где же конюшня? — спросила Беатрис профессора.
— За огородом. У нас и ослик есть. Если хотите, пойдем, посмотрим на них.
Придя на конюшню, Алиция дала всем животным по кусочку сахара и по морковке и каждого ласково погладила. Ослик был старый и смирный.
— Он у вас уже давно?
— Около года. Мы купили его у прохожего. Папа ужасно рассердился на этого человека, потому, что он бил Флосси, а ей было больно. Наверное, хозяин ее разлюбил, а мы ее очень любим, правда, папа?
— Ну конечно. А сейчас пойдемте-ка домой и посмотрим, что у нас к чаю.
Чай был заварен по-английски, а не в пакетиках, как это принято в Голландии. К нему подали ячменные лепешки, пирожные и большой шотландский пирог. После чая Беатрис познакомилась с Нэнни, пожилой шотландкой, которая вернулась из Лейдена, куда ездила на воскресенье к своей подруге. У нее было приятное спокойное лицо, седые волосы и проницательные серые глаза, видевшие, как показалось Беатрис, ее насквозь.
— А вы красивы. По-моему, женщина должна быть женщиной, если вы понимаете, что я хочу сказать. Мне очень не нравятся эти тощенькие девочки в коротеньких юбочках и со спутанными волосами.
— Ну, — улыбнулась Беатрис, — я уже, наверное, старовата для всего этого.
Профессор с дочкой, склонившись над столом, собирали головоломку.
— Зато у вас очень красивые ноги, — послышался его голос.
Вскоре Алиция пошла спать. Она пожелала Беатрис спокойной ночи и подставила щеку для поцелуя.
— Ты приедешь на следующей неделе, папа обещал. — Видя, что Беатрис колеблется, она воскликнула: — Папа! Ну, пусть Беатрис приедет, попроси ее еще раз...
Профессор стоял возле камина, держа руки в карманах брюк, и Беатрис подумалось, что именно так и должен выглядеть человек из знатной семьи, живущий в фамильном доме, — привлекательным, уверенным в себе и прекрасно знающим, чего он хочет от жизни.
— Я надеюсь, вернее, мы оба надеемся, что вы проведете с нами, как можно больше времени. — Поскольку она не ответила, Гиз добавил: — Конечно, если вы хотите этого сами.
Беатрис поняла, что в этой ситуации нельзя отделаться общими словами. Он ждал однозначного ответа.
— Да, с удовольствием, спасибо за приглашение.
Гиз улыбнулся.
— Ну вот. Теперь ты можешь спать спокойно, Алиция.
Девочка обняла отца, весело попрощалась с кошками и Фредом и ушла наверх с Нэнни.
Профессор посмотрел на часы и сел на стул напротив Беатрис.
— Подождем еще пятнадцать минут, пока Алиция не ляжет в постель...
— А потом, я думаю, мне пора возвращаться.
— Вы куда-нибудь собираетесь сегодня вечером? — безразличным тоном спросил он.
? Я? Нет...
— Вернетесь, приготовите себе ужин и съедите его в одиночестве, читая книгу, прислоненную к перечнице.
Она рассмеялась.
— Да. Но это совсем не так плохо, как прозвучало у вас. Я привыкла быть одна.
— Но все-таки я надеюсь, что вы пообедаете со мной сегодня вечером, а после я отвезу вас, куда вы захотите. Я останусь дома еще недели две. Работать буду или здесь, или в Амстердаме, или в Утрехте. Все это недалеко, и я смогу возвращаться домой каждый вечер.