– Ну, тогда нет смысла ехать на нее смотреть, – облегченно произнес Фредди. – А что тут говорится об Английском банке?
– Одно из чудес коммерции – и неудача искусства, – прочла мисс Чаринг.
– Вот как? Ну, это все решает! Нам тогда незачем ехать в Корнхилл. Знаете, Кит, эта книжка оказалась очень полезной! Мы можем отправиться домой!
– Да. Потому что времени на Тауэр у нас не хватит, – согласилась Китти. – А вот как вы думаете, должны ли мы посмотреть какие-нибудь тюрьмы?
– Посмотреть тюрьмы? – воскликнул Фредди. – Зачем?
– Ну, я точно этого не знаю, но в книжке сказано, что «ни один человек, посещающий Лондон, не должен упустить возможность посмотреть на эти дома страданий».
Однако Фредди решил, что для одного дня им уже хватит страданий, и велел кучеру возвращаться на Беркли-сквер. Он напомнил мисс Чаринг, когда она предложила на обратном пути остановиться в Темпле, что она должна сопровождать вечером Мег в гости, и поэтому ей нельзя так задерживаться. С этим она согласилась, утешившись размышлениями о том, что Темпль можно будет посетить завтра по пути в Тауэр.
Фредди застонал, но возражать уже не пытался. Надежда, которую он лелеял, что мисс Чаринг слишком устанет, чтобы на второй день снова путешествовать, следующим утром разбилась вдребезги при появлении Китти в модном одеянии и бодром состоянии духа. Она заняла место рядом с ним в экипаже, вытащила из муфты «Панораму Лондона» и громким чтением отрывков из этой книги доказала ему, что ей несомненно подобает осмотреть Ратушу по пути в Тауэр. Когда это испытание осталось позади, остаток дня прошел гораздо приятнее, чем Фредди ожидал. Сам он в жизни не стал бы тратить время таким образом и мог только сожалеть о решительном стремлении мисс Чаринг не пропустить без осмотра ни одного уголка, упомянутого в путеводителе. Но он был приятно удивлен, обнаружив, что в Тауэре находится прекрасная коллекция диких зверей. Еще больший интерес пробудил в нем Монетный двор, где им позволили посмотреть, как чеканят разные монеты. Склонность мисс Чаринг погружаться в сетования по поводу страданий прошлых гостей Тауэра, вроде леди Джейн Грей и сэра Уолтера Рэйли, он решительно пресек, заявив, что нечего впадать в тоску по поводу событий далекого прошлого. Также не произвел на него никакого впечатления трогательный рассказ о поведении принцессы Елизаветы у Ворот Предателей.
– Глупость несусветная! – заметил он. – Не удивлюсь, если она при этом подхватила простуду. У меня был дядя, который однажды промок до нитки. Получил воспаление легких.
Умер через неделю. Давай же, лучше посмотрим на этот Дамский ряд, о котором они говорят!
Именно по их возвращении из этой экспедиции, как раз, когда Китти рассказывала Мег о некоторых увиденных вещах, Джек Веструтер нанес официальный визит на Беркли-сквер и привел с собой шевалье д'Эврона.
Настороженность, порожденная мрачными предсказаниями Фредди, немедленно растаяла. Шевалье был красивым молодым человеком, с живыми умными глазами, прекрасными блестящими локонами темно-русого цвета, подстриженными и завитыми а-ля херувим. Его осанка и манеры были вполне достойны высшего света. Его болотно-зеленый фрак с длинными фалдами был явно сшит рукой мастера, а бледно-коричневые панталоны прекрасно облегали пару великолепных ног. Рубашка шевалье была тщательно накрахмалена, а блеск гессенских сапог мог соперничать с сиянием зеркала. И если мистер Веструтер, насмешливый красавец, считал эти херувимские кудри слишком женственными, а мистер Станден, строгий щеголь, нашел жилет шевалье чересчур цветастым, то дамы готовы были легко простить ему эти небольшие промахи. Поклон шевалье почти достигал совершенства Фредди, манера обращения и разговор тоже были безупречны, а когда к красивому лицу и хорошей фигуре добавился легкий иностранный акцент, успех его у прекрасного пола был обеспечен.
Китти, которая смотрела во все глаза, как он склоняется к руке Мег, внезапно воскликнула!
– Но… вы же Камилл!
Он, улыбаясь, повернулся к ней.
– Ну да! Я – Камилл, маленькая кузина! Я не осмеливался даже подумать, что за мной сохранилось хоть какое-то место в вашей памяти. Расскажите мне, прошу вас! Сколько прожила после моей операции та белокурая красавица? Увы, я забыл ее имя!
Она рассмеялась, горячо пожимая его руки.
– Розабель… она, действительно, прожила после этого много-много лет! Я так счастлива, что снова вижу вас! Надеюсь, мой дядя и ваш брат здоровы?
– Да, благодарю вас, у них все хорошо. А ваш любезный опекун?
– Да, конечно. Вы в Англии с визитом? Где вы остановились?
Он рассказал, что поселился на Дьюк-стрит, что ничего не говорило выросшей в деревне Китти, но для Мег стала ясно безупречность не только его манер, но и местопребывания. Очень довольная, что может присоединить такого видного молодого человека к своему кругу знакомых, она пригласила его на свой маленький раут, который должен был состояться через три дня. Он принял приглашение с нужной степенью благодарности и распрощался, просидев очень корректно всего полчаса, при общем одобрении. Даже Фредди признал, что он кажется вполне терпимым парнем. В ходе разговора выяснилось, что он, как и леди Букхэвен и помолвленная пара, собирается присутствовать вечером в «Несравненном театре» на новой пьесе, которую там поставили. Он попросил разрешения у ее милости навестить в антракте ее ложу, и, благосклонно получив его, раскланялся в манере, вызвавшей замечание Мег, что только человек, привыкший вращаться в высшем свете, способен выйти из комнаты с такой легкостью и грацией.
Китти так обрадовалась встрече с человеком, с которым связывали ее воспоминания детства, что ее восторги могли бы пробудить в женихе чувство ревности. Однако мистер Станден сохранил невозмутимость, что глаза его кузена не преминули заметить.
– Кажется неплохим парнем, – осторожно заметил Фредди. – Но мне не понравился его жилет, правда, и ваш жилет, кузен, мне тоже не нравится, так что, могу сказать, что это не так уж важно. Где вы с ним повстречались? никогда раньше его не видел.
– Но ведь вы были в Лестершире, Фредди, – напомнил ему Джек. – Как я представляю себе, шевалье провел здесь еще очень мало времени. Хотя, как мне говорили, что он воспитывался в Англии.
– Да, это правда, – сказал Китти. – По-моему, его семья бежала сюда в связи с событиями во Франции, но дядя Мэтью терпеть не может все французское, так что никогда не приглашал моих родственников в Арнсайд. Поэтому я видела Камилла всего однажды, а я тогда была совсем маленькой девочкой. Но я не забыла его и его доброту. Он починил мою куклу, которую Клод послал на гильотину!
– Я не могу передать, дорогая Китти, как я счастлив, что моей привилегией было снова свести вас вместе, – произнес Джек, вставая со стула. – Мег, я должен покинуть ваше прекрасное общество. Между прочим, как жестоко было с вашей стороны не пригласить меня пойти сегодня с вами! Для нашей дорогой Китти это первый визит в театр! Это событие… которому мне так хотелось стать свидетелем. Но вы ведь расскажете мне потом об этом, Китти, правда?
– Вряд ли вам будет это интересно! – ответила она.
– Нет, нет! Когда же мне становилось скучно от ваших признаний? – шутливо поддразнил он ее.
– Но, Джек, не сердитесь на меня! – вскричала Мег. – Это ведь Фредди пригласил нас в театр, а не я!
– Тогда это нехорошо со стороны Фредди, – сказал он, целуя ей руку.
– Мне казалось, ты сегодня обещал быть у Стигилла, – сказал Фредди.
– Обещал, конечно, – сознался Веструтер. – Но все равно с твоей стороны не пригласить меня было недоброжелательно!
Затем он попрощался с Китти необычным образом, – ущипнув за подбородок, и, пожелав ей получить удовольствие, удалился.