Земцов резко встал и двинулся к Струевым. Его огромная лапа ухватила сухонькую ладошку Марины Ивановны, та от неожиданности вскрикнула и попыталась вырваться. Евгений Борисович вцепился в локоть Земцова и быстро зашевелил губами — правда, беззвучно. Впечатление было такое, что это не жену схватили за руку, а его самого — за горло.
— Скажите, отчего у вас ладонь исколота? Рыбу чистили? — резко спросил Иван.
— Мы не едим рыбу! — У Евгения Борисовича наконец прорезался голос, но, похоже, лучше бы не прорезывался. Марина Ивановна ожгла мужа сердитым взглядом.
— Да, действительно, рыба тут не при чем. — Земцов отпустил ладонь Струевой и вернулся к своему стулу. — Вы, Марина Ивановна, руку накололи, когда розы ломали. Конечно, свернули им головы не в ту сторону, да и руку поранили, но в спешке всего не предусмотришь и от всего не убережешься. А вообще, вы женщина сообразительная. Когда Старцева идею насчет непрошеного гостя подкинула, вы быстро сообразили, как подкинуть подходящую улику. Старцевой, однако, ничего не сказали. Зачем? Пройдет фокус — ну и славно, а коли нет — вы не при чем. Интересно, с мужем хоть своей затеей поделились?
Марина Ивановна раскрыла рот, явно собираясь сказать "нет", но Евгений Борисович опередил.
— Видите ли… — Он часто-часто заморгал близорукими глазами. — Наверное, все это было э-э-э… не совсем разумно. Однако положение, в которое попали наши близкие друзья, и прежде всего Вера Аркадьевна и Сергей Павлович… Понимаете, известная всему городу актриса… уважаемый врач… и все остальные, очень достойные люди… Право же, с фактами не поспоришь, Глеб мертв. Но мы все равно друг друга ни в чем не подозреваем! Мы все в совершеннейшей растерянности! И то, что Марина и… Валерия осложнили вам работу… Право же, мы очень сожалеем…
Иван долгим взглядом посмотрел на Струева. Тот выдержал этот взгляд, правда, с видом довольно жалким.
— Это еще не вся информация, которую я хочу сообщить.
Земцов сунул руку в карман рубашки, извлек конверт без адреса, а из конверта — лист хорошей белой бумаги, свернутый вчетверо. Иван развернул лист, поднял его вверх, как плакат, и сделал рукой полукруг, давая каждому, кому позволяло зрение, прочитать то, что было написано почти идеально вычерченными печатными буквами: "Сегодня мы обязательно должны встретиться. Не вздумай исчезнуть, как в прошлый раз. Эта суббота — последняя". Подпись, разумеется, отсутствовала.
— Письмо мы нашли сегодня днем в почтовом ящике Потоцкого, — сказал Земцов. — На конверте нет почтового штемпеля, значит его бросили прямо в ящик.
— Вот видите! — прервал Ивана возбужденный возглас Поспелова. — Глебу кто-то угрожал! Эта записка — прямая улика! Не вздумай исчезнуть и так далее. Это угроза! И здесь написано про субботу. То есть про вчерашний день, когда Глеб был еще жив! Глеб просто не успел взять это письмо из ящика. Он о нем ничего не знал!
— Разумеется, — подтвердил Земцов. — И никто из вас всех о нем тоже ничего не знает?
— Ну откуда же?! — ответил за всех Костя. — Мы-то тут при чем?! Если кому-то из нас надо было встретиться с Глебом, зачем было посылать записку? Мы и так должны были встретиться, к тому же у него есть телефон… А потом эти угрозы! С чего бы? Глупость какая-то!
— Да, да, конечно, — поддержал любимого ученика Сергей Павлович, только тоном скорее извиняющимся, чем нападающим, словно ему было неловко за то, что Земцов вообще мог заподозрить в авторстве этой записки кого-либо из присутствующих. — Никому бы из нас в голову не пришло писать подобное послание. И никого из нас Глеб не избегал. И вообще, это нелогично…