И потом, когда я листал страницы, из них выпала полоска бумаги. На ней была лишь одна фраза, написанная почерком Пуаро.
«ПОГОВОРИТЕ с моим слугой Джорджесом».
М-да, это уже что-то. Может быть, ключ к шифру, если, конечно, шифр находился у Джорджеса. Я должен узнать его адрес и повидаться с ним.
Но сначала мне предстояло печальное дело — похороны моего дорогого друга. Здесь было место, где он жил, когда впервые приехал в эту страну.
Он будет спать здесь последним сном.
В те дни Джудит была очень ко мне добра.
Она проводила со мной много времени и помогала все устраивать. Она была нежна и полна сочувствия. Элизабет Коул и Бойд Кэррингтон тоже были очень добры.
Смерть Нортона расстроила Элизабет Коул меньше, чем я ожидал. Если она и горевала, то сдерживалась.
Итак, все было кончено…
Да, я должен записать и это.
Обязательно.
Похороны завершились. Я сидел с Джудит, пытаясь набросать какие-нибудь планы на будущее.
И тогда она сказала:
— Но, дорогой, меня здесь не будет.
— Не будет?
— Меня не будет в Англии.
Я вытаращил на нее глаза.
— Мне не хотелось говорить тебе прежде, отец. Я не желала добавлять тебе горя и тревог. Но сейчас ты должен знать. Надеюсь, ты не будешь возражать. Видишь ли, я уезжаю в Африку с доктором Фрэнклином.
Я взорвался. Невозможно. Она не сделает ничего подобного. Обязательно пойдут разговоры. Одно дело — быть его ассистенткой в Англии, особенно при живой жене, и совсем другое — поехать с ним в Африку. Невозможно, и я абсолютно ей запрещаю! Джудит не должна делать ничего подобного! Она меня не прерывала. Она позволила мне выговориться. Она очень слабо улыбалась.
— Но, дорогуша, — сказала она. — Я не поеду с ним в качестве ассистентки. Я поеду как его жена.
Меня словно оглушили.
Я сказал… или точнее… запинаясь, пробормотал:
— А Аллертон?
Похоже, я ее позабавил.
— У меня никогда с ним ничего не было. Я бы сказала тебе это, если бы ты меня не разозлил. Кроме того, я хотела, чтобы ты думал… чтобы ты думал. Я не хотела, чтобы ты знал, что это был… Джон.
— Но я видел, как он поцеловал тебя однажды вечером… на террасе.
Она нетерпеливо ответила:
— О, ну и что? В тот вечер я была очень несчастна. Такое бывает. Уж тебе ли не знать!
Я твердо заявил:
— Ты еще не можешь выйти замуж за Фрэнклина… так скоро.
— Нет, могу. Я хочу уехать с ним, и ты только что сам сказал, что так дело намного упрощается. Нам нечего ждать… сейчас.
Джудит и Фрэнклин. Фрэнклин и Джудит.
Вы понимаете, какие мысли у меня появились… мысли, которые некоторое время накапливались подспудно, но не всплывали на поверхность?
Джудит с пузырьком в руке. Джудит своим юным страстным голосом заявляющая, что бесполезные жизни должны уступить дорогу полезным. Джудит, которую я любил и которую Пуаро тоже любил. Те два человека, которых видел Нортон… они были Джудит и Фрэнклин? Но если так, если так… Нет, не правда. Только не Джудит. Может быть, Фрэнклин — странный человек, безжалостный человек, человек, который, если уж решился на убийство, может убивать снова и снова.
Пуаро пожелал проконсультироваться у Фрэнклина.
Почему? Что он сказал ему в то утро?
Но только не Джудит. Не моя прелестная, серьезная, юная Джудит. И, однако, как странно смотрел на меня Пуаро. Как прозвучали эти слова: «Вы от всей души пожелаете сказать: «Опускайте занавес»…
И неожиданно мне в голову пришла новая идея. Чудовищно! Невозможно! Была ли вся история с X фабрикацией? Прикрытием? Может быть, Пуаро приехал в Стайлз, потому что опасался трагедии в семье Фрэнклинов? Он приехал, чтобы следить за Джудит? И потому так решительно отказывался мне что-либо рассказать? Вся история с X была выдумкой, дымовой завесой?
И сущность этой трагедии скрывалась в Джудит, в моей дочери?
«Отелло»! Именно «Отелло» я взял с книжной полки в ту ночь, когда умерла миссис Фрэнклин. Вот в этом-то и состоит ключ?
В ту ночь Джудит выглядела, как кто-то сказал, словно ее тезка перед тем, как она отрезала голову Олоферна. Джудит… со смертью в сердце?