В области затылка кольнуло, виски сдавило, и Дарью охватила паника: только бы опять не потерять сознание! Только бы снова не случился припадок! Не сейчас, не сейчас, не сейчас!
Охранник тем временем сам умудрился спуститься еще на одну ступеньку. Сплюнув сгусток крови, он поглядел на Дарью с суровым торжеством: я так просто не сдаюсь, видите?
Паника рассеялась. Воодушевленная силой воли парня, Дарья встряхнулась и помогла ему преодолеть следующую ступеньку. В голове все еще гудело, но виски больше не сдавливало, и слух возвращался, хотя она предпочла бы не слышать этот ураганный звуковой хаос. И не видеть, как ночь разрывают вспышки.
Осталось три ступеньки. Охранник держался, выдавая свою боль лишь порывистым дыханием и вздувшимися на шее жилами.
— Ты молодец, — похвалила его Дарья.
Но он вряд ли расслышал ее слова за очередным раскатом грома.
Две ступени.
Одна.
Дарья облегченно выдохнула, встряхнула руками и посмотрела на лестницу, как на побежденного врага. А потом, поддавшись злому порыву, даже пнула нижнюю ступеньку: на, сволочь, тебе не удалось нас доконать! Мы справились!
— Мы справились, — услышала она голос охранника.
Еще одна маленькая победа открыла второе дыхание. Быстро растерев ноющие мышцы на руках, Дарья нагнулась и поволокла парня в сторону охранной будки. «Подальше от проклятого дома! — твердила она себе. — Подальше!» От дымного воздуха першило в горле, поясницу ломило, но Дарья ощущала себя сейчас более живой, чем тогда, когда смотрела в зеркало и видела призраков прошлого. Но главное, она больше не ощущала себя растерянной и безумной. Появилось не замутненное всплесками злости возбуждение. И предвкушение чего-то нового, пока совершенно неясного. Молнии и гром больше не раздражали. Да, слепили, оглушали, но Дарья воспринимала их теперь как глупых шавок — брызжут слюной, клацают зубами, но укусить не решаются. Воспринимала с неожиданной смелостью.
В таком возбужденном состоянии она и дотащила охранника до открытых ворот. Поднатужившись, вложив остатки сил, приподняла его и прислонила к бетонному забору.
— Фу-ух. — Она согнулась, уперев руки в колени.
Только сейчас Дарья заметила, что особняк, точно кокон, окружало прозрачное дрожащее марево, и в некоторых местах марево было плотнее, туманней. Из окна второго этажа выползали клубы дыма; крыша в северной части дома была как-то неестественно покорежена, словно по ней прошлись гигантские когти.
Дарья глядела на дом, в котором провела треть своей жизни, и не узнавала его. Что-то неуловимо уродливое изменило это строение. Аура Грозы? О да, пожалуй, что так. Даже не хотелось искать иные объяснения.
— Пожарные с минуту на минуту приедут, — попытался подбодрить охранник, прижимая ладони к сломанным ребрам.
— У тебя телефон в будке?
— Так точно, я его на столе оставил.
Дарья последовала в будку и скоро вернулась с телефоном. Положила его на живот парня.
— Звони в «Скорую». Я попыталась, но… руки дрожат, не смогла даже по кнопкам попасть. Звони, а мне идти нужно.
— Куда? — опешил охранник.
— В дом. — Она грустно улыбнулась. — Я сделала выбор.
— Да что с вами?! Вы спятили?
Проигнорировав его то ли вопрос, то ли утверждение, Дарья направилась к особняку. Охранник что-то кричал ей вслед, но его голос растворился в грохоте грома. Несмотря на тяжесть в мышцах, она шагала уверенно. Шла, понимая, что скорее всего не вернется. Но это ее не пугало. Выбор сделан. Пора встретиться с Грозой лицом к лицу.
Дарья поднялась по лестнице, которая теперь не казалась неприступной горной вершиной, миновала веранду и вошла в дом.
Тишина. Такая неожиданная, тяжелая, противоестественная тишина — она буквально обрушилась на Дарью. Все звуки — гром, шум ветра, рев пламени, стоны и скрипы здания, — словно по мановению волшебной палочки, были вырваны из реальности. И в этой космической тишине все застыло, как на фотоснимке. Отблески молний впечатались в стены и интерьер. Недвижимы были и тени. Дом погрузился в иную реальность, где время стоит на месте.
Тяжесть тишины сковала, наложила чары оцепенения, и Дарье пришлось мысленно рявкнуть на себя: «Иди дальше, не стой как памятник! Для тебя время не застыло!»
И она пошла, не слыша звука собственных шагов и заставляя себя думать о Глафире, о ее словах про земляничные поляны, булочки по бабушкиному рецепту, столик с самоваром во дворе, ароматное варенье и чудесный закат. А какой сегодня был закат?.. Хотелось верить, что действительно чудесный, ведь так сказала Глафира, самая добрая женщина на всем белом свете.