За трое суток Дарья спускалась в камеру пыток всего один раз — бросила узникам пластиковые бутылки с водой и сразу же ушла. Все это время на экране огромного плазменного телевизора без перерыва транслировались различные кулинарные шоу. Один повар сменял другого, мастера своего дела готовили мясные, рыбные, грибные блюда, раскрывали секреты соусов, жарили, парили, варили супы. И на все это смотрели Виктор и Свин, у которых уже более трех суток во рту не было ни крошки.
Дарья наблюдала за ними. Порой часами сидела возле монитора компьютера и всматривалась в их лица. Она сама не понимала зачем. Возможно, причина была в злости, которая постоянно требовала подпитки. Ее тянуло к монитору как магнитом, и эта тяга мешала сосредоточиться на обыденных делах. Даже ночью множество раз просыпалась и шла к компьютеру — взглянет на лица убийц Киры, и обратно в постель.
Сны ей снились бредовые: то она продиралась сквозь черную густую хмарь, в которой бесновались молнии; то брела сквозь ливень неизвестно куда. Когда пробуждалась, не сразу могла сообразить, где находится, сознание выползало из цепких объятий сна медленно.
Нынешним утром Дарья взглянула в зеркало и не узнала себя: в запавших глазах странный блеск, в чертах лица что-то чуждое, холодное. Женщина из зазеркалья была новой Снежной королевой, принявшей власть у той, что лежала в больничной палате. И женщина эта не вызвала у Дарьи отвращения, напротив, она ей понравилась. Даже толика безумия в ее глазах понравилась.
Время приближалось к полудню.
Пора готовить обед. Роскошный обед! Все эти дни Дарья стряпней не занималась — перекусывала бутербродами, запивая их литрами кофе, — но сейчас был особый случай.
Она сложила в корзинку промаринованные в соевом соусе кусочки курицы, овощи, специи, зелень, масло, пластиковый контейнер с грибами и с этими продуктами спустилась в камеру пыток. Ее сегодняшняя роль не была молчаливой.
— Ну что, мрази, — громко сказала она, — проголодались? Лично я — очень. Как насчет жареной курочки, а?
Лежа на подстилке, Виктор хмыкнул и отвернулся, а Свин пялился на Дарью с таким видом, будто она и была той самой жареной курицей. Взглядом он пожирал ее, а язык жадно облизывал губы в тщетной попытке ощутить вкус.
На экране телевизора молодая женщина рассказывала о супе гаспачо, а рядом с ней женщина постарше нарезала лук. Дарья взяла пульт и убавила громкость, после чего принялась выкладывать продукты на стол.
— Меня всегда восхищало, как они так быстро ножом орудуют, — как бы между прочим заявила она. — Настоящие профи. Когда-то и я собиралась выучиться на повара, но не сложилось, — на секунду задумалась, — даже не помню почему… Кстати, вы часом не вегетарианцы? Вряд ли, по рожам вижу, что нет. Вот не понимаю я этих ребят. Жрут ботву всякую, но могу поспорить, во сне они видят мясо.
— А ты, подруга, сегодня болтливая, — проворчал Виктор. — С чего бы? Больше не брезгуешь с нами общаться?
Дарья вытащила из стола две сковороды, поставила их на плиту.
— Нет, не брезгую. К тому же я обожаю болтать во время готовки, это настроение поднимает. А знаешь, какое первое правило у уважающих себя кулинаров? Готовить с хорошим настроением. Кстати, как вам моя коллекция кулинарных шоу?
Звякнув цепью, Виктор уселся на подстилке.
— Отличная коллекция. Люблю на досуге посмотреть кулинарные шоу.
— Жрать хочу-у-у! — неожиданно взревел Свин. — Дай нам пожрать, сейчас же!
— Не кричи, брат, — спокойно сказал Виктор, — она ведь этого и добивается.
— Жрать хочу-у-у!
Эти вопли были для Дарьи как прекрасная музыка. Она с трудом скрывала ликование, хотя легкую улыбку себе позволила. Пускай этот урод вопит, и чем громче, тем лучше. Скоро, очень скоро к нему присоединится его братец. Не терпелось услышать хор голодных ртов.
— Ну дай чего-нибудь, а? — Свин протянул руку, как нищий на паперти.
Дарья включила конфорку, налила в сковородки оливковое масло и принялась резать грибы.
— Не люблю я рестораны, — деловито заявила она. — Да, как правило, в ресторанах все вкусно, но не нравится мне эта эстетика блюд. Все слишком аккуратно, что ли… Тут на тарелке кусочек рыбки, там пара капель соуса, а с краю листики зелени какой-нибудь. Симпатично, конечно, но у меня все это аппетита не вызывает.
Масло зашкворчало, и, оторвавшись от резки грибов, Дарья бросила кусочки курицы на сковородку.
— Я люблю, чтобы в тарелке было изобилие. Горячее изобилие! Гора картошки с укропом да с маслом сливочным и тут же кусок мяса поджаристый. Вот это я понимаю. — Деревянной лопаткой она поворочала в сковородке курицу. — Или пельмени со сметанкой, и чтобы зелени побольше. Любите пельмени со сметанкой, а, братцы-уродцы?