П о л и н а. Что?
М о т р я. А ничо! А чо?
П о л и н а. Матрена, я тебя с детства знаю…
М о т р я. Как не знать, милая! Уж я-то тебя понянчила… Как твоего батьку браконьеры убили, Лукерья слегла! Слегла она, милая! Кто выручил? Кузьма! Ты-то не знаешь, маленькая была, откуда знать. Я с тобой вожусь, Лукерью отхаживаю, а Кузьма и сена накосит, и дров навезет! У него же кони были. Сильно Кузьма помог! Лукерья-то года полтора лежала! Во!
П о л и н а. А я и не знала…
М о т р я. Во! Откудова тебе знать! Тебе же год всего был!
П о л и н а. Матрена…
М о т р я. Ась?
П о л и н а. Матрена, а я Егора люблю…
М о т р я. Золотко ты мое! Это пошто жизнь наша такая, а? Вот ты глянь на меня! Черт! Как есть дьявол! А такая разве была… Загубил меня один… Бригадиром был! Кулачище — во! Морда красная! Красивый был мужик! И как он меня обкрутил? Женатый был, собака. Поваландался он со мной лет пять да бросил… Как его председателем поставили, так и бросил… А его возьми да сними! Он опять ко мне! Тут уж я… взашей!
П о л и н а. Мне-то что делать?
М о т р я. Ой, я тебе не советчица! Пьяница я! Пьяница…
П о л и н а. А его еще Надя Ковригина любит…
М о т р я. Про то знаю. Чо и говорить, Надька не девка, чисто золото!
П о л и н а. Знаю… Нет! Я мешать не стану. Я переживу, Мотря!
М о т р я. Ты сильная. Тебе, девка, председателем надо бы быть!
П о л и н а. Разве Федор хуже?
М о т р я. Такие у нас были! Таких, девка, у нас много было! А толку мало! Нет чтоб людей к земле приучить, он их с земли гонит! Пошто он Кузьму обидел?
П о л и н а. Да… Я с ним пыталась говорить, не выходит! Словно другой человек он стал!
Дом Лукомовых. В доме Л и з а. Входит П е т р. Лиза, подоткнув платье, домывает пол.
Л и з а. Пришел, что ли?
П е т р. Отшабашил.
Л и з а. Ох, холера. На ноги-то сколько грязи намотал! Сымай!
Петр разувается. Лиза берет сапоги, моет их в ведре.
По крашеному полу не ходи босиком. Сейчас простуду схватишь!
П е т р. Ничо. Ноги пусть отдохнут.
Л и з а. Чего делали?
П е т р. Солому возили, жатки новые собирали… Слышь, а этот мужик, из «Калины красной», говорят, из Сибири родом.
Л и з а. Говори!
П е т р. Да честно!
Л и з а. Шукшин!
П е т р. Ну!
Л и з а. Чего же это, Астафьев с Сибири. Распутин. А эти чего тогда могут?
П е т р. В Москве тоже, видно, кой-какие имеются.
Л и з а. Есть будешь?
П е т р. Счас! Помоюсь только. (Снимает рубашку, идет к умывальнику.)
Л и з а. Вот видишь, сколько людей хороших с Сибири?
П е т р. Как Ломоносов сказал? Мол, все, что ни есть полезное, все, мол, из Сибири и пойдет!
Л и з а. Говори!
П е т р. Ты почему не веришь-то мне? Я тебе когда брехал?
Л и з а. Прямо уж все от нас!
П е т р. Сибирь — она вон какая! А лектор московский этот, что у нас останавливался, как сказал?
Л и з а. Как?
П е т р. У вас, говорит, вольнее дышится!
Л и з а. Слава богу, не загадили еще заводами своими воздуху.
П е т р. Да разве он про воздух говорил?
Л и з а. А про чо?
П е т р. Про жизнь!
Л и з а. Наслушаешься ты этого учителя! Вот помяни мое слово, посадят тебя! Ты свой язык не распускай!
П е т р. Да человек всегда должен думать! Мозговать должен!
Л и з а. Вон сарай протекает, вот о чем мозгуй!
П е т р. Всему своя очередь.
Л и з а. Крыльцо второй год не починишь.
П е т р. Что, у меня сто рук?
Л и з а. Меньше бы на работе торчал!
П е т р. Скажешь…
Л и з а. Ты же в каждой бочке затычка! Где потяжелее, туда тебя!
П е т р. Одного меня, что ли!
Л и з а. Ой! А то нет! Чо, тебе медаль дадут за это?
П е т р. А что?.. И дадут!
Л и з а. Садись исть. Нынче у Бурцевых барана кололи, так я мясо купила.
П е т р. Я уж чувствую. Запах-то!
Л и з а. Что ты хочешь — свежее мясо.
П е т р. Ну да…
Лиза накрывает на стол.
Л и з а. А может, выпить хочешь?
П е т р. Не мешало бы. Чего-то замерз я сегодня.
Л и з а. Так дождь с утра! Я тоже выпью.
П е т р. Ты бы не баловалась этим…
Л и з а. Да я сто грамм!
П е т р. Бабы быстро привыкают.
Л и з а. Ой, да не учи!
Оба выпивают.
Закусывай!
П е т р. Ох, хороша! И кто ее, проклятую, выдумал?
Л и з а (смеется). Кто-нибудь из Сибири!
П е т р. А может.
Л и з а (вдруг запела).