Л о б о в. Я не обижаюсь! Но ты написал пасквиль! Теперь мне Героя дали, ты бежишь панегирики сочинять.
У т е х и н. Сколько уже было на моем веку хозяйственников!
Л о б о в. Дело не в том, какой я хозяйственник, а в принципе. Я землю возвращаю исконным владельцам. Тому, кто на ней работает!
И в а н. Да не верю я в это дело! Ты сегодня дал, а завтра другой отнял! А зачем же я жил? Зачем?! Если после меня моего, собственного, даже клочка земли нету! А забыл, как гречиху тебя отучили сеять? У нас всю жизнь, испокон веку гречиха была! Так ведь его заставили горох сеять! Поле ядохимикатами обработали, и привет! Всех пчел потравили! А пчелы нет, и гречихи нет! Героя тебе, Егор Денисович, дали, чтоб ты заткнулся!
Л о н г и н о в (Лобову). Вот я не специалист и не могу понять: что вы там нового затеяли?
Л о б о в. Ну, а не специалист, значит, и говорить не к чему.
Л о н г и н о в. Мне же интересно! Вот, кстати, отчего это в России такая заинтересованность к урожаям?
У т е х и н. Голодали.
Л о н г и н о в. Но ведь не все голодали!
У т е х и н. Все. В разное время и по-разному.
Л о н г и н о в. Я-то не голодал!
У т е х и н. Значит, будешь!
И в а н (он уже успел накрыть столик). Прошу к столу! Обмоем мой орден, Звезду председателя.
Л о н г и н о в. И переезд моей дочери.
А л л а. А тебя это волнует? Тебя колышет, что она станет жить в доме инвалидов?
Л о н г и н о в. Да.
Л о б о в. Вы ее что, в наш, районный, везете?
А л л а. В ваш! В районный! В наших московских мест нет!
С в е т а. Господи, господи… Да она, наверное, и не хочет туда?
И в а н. А кому охота среди инвалидов?
О л я. Нет, нет! Я хочу! Я очень хочу!
С в е т а. Ты что говоришь-то! Вот беда! Вот беда!
А л л а. Я попрошу не вмешиваться!
С в е т а. Да мы разве вмешиваемся? Хочется ведь горю помочь.
Л о н г и н о в. Ну так верните ей здоровье!
С в е т а. Куда мы едем, Ванька! Куда едем!
И в а н. Не визжи!
С в е т а. Тебе дали орден? Дали! Оставайся! Не приживусь я там, Ваня!
И в а н. Да ты что! Надо будет, на английском заговоришь! Видала, как женщина одета? Видала? И ты такая же будешь! Я тебе все куплю и все достану! Посмотри на свои руки!
П р а с к о в ь я. Так тебе, может, лучше ее заменить. Бери уж с другими руками и повадками.
И в а н. Да это я так, к примеру.
С в е т а. Вот ведь, Марковна, коров оставила, а душа болит! А они дитя сдают, и хоть бы тебе что!
Л о н г и н о в. Мне ее некуда взять…
Л о б о в. Угла, что ли, нету?
Л о н г и н о в. Нету. Ни угла, ни ума! Оля, Оля!
О л я. Да, папа!
Л о н г и н о в. Что же ты все молчишь и молчишь! Ну хоть осуди как-то!
О л я. За что?
Л о н г и н о в. За все!
О л я. Я же тебе сказала, папа, что мне не за что вас осуждать. Это все случай! И это все ерунда! Вот тебе плохо, я вижу и ничем не могу помочь. Маме проще, она эгоистка, а ты нет.
А л л а. Ты меня ненавидишь!
О л я. Я тебя просто не люблю! А такого глубокого чувства, как ненависть, я к тебе не испытываю! Ты разбила жизнь отцу.
А л л а. Как?! Чем?!
О л я. Я помню эти скандалы из-за денег. Тебе всегда было мало!
А л л а. Может быть, но это не значит, что об этом нужно говорить всем! Это дело семейное! И вообще так нечестно, Оля!
О л я. Прости, мама. Прости.
Наступает долгая пауза.
Ф и р с о в а. Пойти пива попить.
И в а н. Будем мы или нет орден обмывать?
У т е х и н. Вопросик к вам.
И в а н. Ко мне?
У т е х и н. Да. (Достает «репортер».) Как вас зовут?
И в а н. Зачем? Кайданов Иван.
У т е х и н. Вот вы уезжаете из процветающего колхоза. Почему?
И в а н (прокашлялся). По собственному желанию.
У т е х и н. Отчего оно появилось, это желание?
И в а н. Хочется пожить, как все.
С в е т а. По дурости!
И в а н. Погодь ты!
У т е х и н. У вас дом свой?
И в а н. Живем мы ничего. И дом. Я так в два этажа поставил. Сам поставил. Не дожидался, как некоторые. И газ у меня, и баня! Все свое. Машину имею.
С в е т а. Продал!
И в а н. Ну имел же! Вот… Почему уехал… Уехал, и все!
С в е т а. Дайте я скажу! Я знаю! В город мы поехали, в Ленинград! Выходные оба получили. Редьки взяли продать да морковки.
И в а н. Картошки еще три куля.
С в е т а. Да! Приехали. Продавали — не торговались. Так он вдруг как кинет все и с базара бегом. Я ему: «Ты куда, Вань?» А он: «Не буду я больше торговать! Не могу!» Люди разные. Один спекулянтом оскорбит, другой кулаком назовет! Конечно! Иван стоит, у него руки в грязи, а у этих чистенькие.