Оба перестают играть, но не замечают этого. Теперь их слышат все.
Я все продумал! Вначале позвоню в «Скорую», скажу им, что там-то и там лежит труп. Как минимум они будут ехать час. Договорюсь с агентом, это мой сосед Альберт. Он собирает старину и обещал, что если я ему отдам подсвечник, он все сделает по первому классу. И тут у меня сберкнижка, на твое имя. Вот… (Достает сберкнижку.) Вот, бери… Всю жизнь копил.
О л я. Мне не надо. На гособеспечении буду.
Л о н г и н о в. Возьми!
О л я. Мне не надо!
Л о н г и н о в. Пожалуйста!
О л я. Мне не надо… (Теряет сознание.)
Л о н г и н о в. Оля! Оля! Эй, кто-нибудь! Воды! Воды!
Свет гаснет.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
На лавке, что ближе к авансцене, сидят Л о б о в и И в а н.
И в а н. Вот жизнь!
Л о б о в. Чего тебе жизнь!
И в а н. Муторно. Такое послушаешь… Муторно! И поди разберись, кто там прав, кто виноват!
Л о б о в. А работать все одно надо!
И в а н. Тебе Звезда лучит! Теперь тебя голыми руками не бери! Ускользнешь!
Л о б о в. Ускользну!
И в а н. Ты и так скользкий был! А теперь с блесной ушел!
Л о б о в. Ладно. Давай поговорим. Ты чего?
И в а н. Сам не знаю, Егор Денисович. Какая-то застряла обида. С детства еще! Колхоз был тощий. Как жили? Все думал, еще немного, и уеду в город. Не уехал. А тоска осталась. А сколько нас кидали то туда, то сюда! То огороды давали, то забирали! То скотину держи, то не держи. Ну чего они там думали?! Чего сейчас думают? Крепко они нам по рукам надавали. Отучили людей от земли.
Л о б о в. От труда отучили.
И в а н. Именно. Этот пришел со своей кукурузой! И ведь что удивительно, все понимают и никто ничего не делает! Сами-то ладно, привыкли, а кругом хохочут?! Хохочут, нет? Ты там ближе вертишься!
Л о б о в. Да им что! Им чем у нас хуже, тем им лучше!
И в а н. А почему? Ну, у нас своя правда, у них своя.
Л о б о в. Ты мне про себя говори! Что у нас за манера такая! Чуть что, сразу давай мировые проблемы решать.
И в а н. Накопилось у меня… Вот… Тут дожди.
Л о б о в. Портвейн весь выпили!
И в а н. Давно! И ликер вьетнамский и тот выпили! Сижу я себе, думаю, ходит мой Лобов где-то по паркету! И чего я на тебя озлился, не знаю! Тут еще с этой редькой! Думаю, да мать твою так! Что ты, дурак, пропадаешь! За что?! И не могу ответу найти. Не могу. Мне сорока нету, а тут болит да тут колет!
Входит с улицы У т е х и н.
Л о б о в. Дело серьезное, Иван! И я не слепой. И я вижу, что водит нас то вправо, то влево! Вот я, коммунист Егор Лобов, встаю утром и говорю себе, кто я есть! Я не итальянский, не немецкий, я русский коммунист! У меня своя история. Верно?
И в а н. А как же?
Л о б о в. Вот я живу согласно этой истории! То, что у нас государство такое, это наши древние предки постарались! Теперь: что я как коммунист должен делать? Продвигать человечество, а в первую очередь себя и своих русских, к совершенству! Понял, Иван?
И в а н. Нет.
Л о б о в. Мы тогда придем к светлому завтра, когда станем высокообразованными! И без отрыва от земли и труда! Не надо надеяться на легкое. Труд тяжелый как был, так и будет! Но человек станет другим! Я зачем библиотеку построил?! Чтобы телевизор меньше смотрели! Я зачем певучих старух ищу? Чтобы песни свои не забыли! И не государство я виню, когда недочеты вижу, а себя! Ну-ка, по-честному, Ваня, если бы ты работал на все сто! И если бы я на все сто не давал собой руководить дуракам, что было бы?
И в а н. Коммунизм.
Л о б о в. Вот!
И в а н. Верю ж я тебе, потому что знаю. Слушай, Егор Денисович, а ведь ты ни разу в жизни допьяна не напился?
Л о б о в. Не успел.
Входят женщины. П р а с к о в ь я везет О л ю.
П р а с к о в ь я. Вот и все! Ожила наша красавица! Где отец-то?
У т е х и н. На улице курит. Между прочим, дождь кончился.
Л о б о в. Ты, Оленька, поспи.
О л я. Извините нас!
Л о б о в. Все бывает!
А л л а. Голова кружится…
С в е т а. Иди-ка сюда! У меня вот перина! Ложись! Сама делала! Каждую пушинку перебрала! Ванька как на нее ляжет, сразу в сон! (Стелет перину.) Уж я старалась для Ивана. Первый год как поженились, я ее сделала! Ложись, Аллочка!