Б а с а р г и н. Жарко… Полина, я пойду поработаю, а ты поговори… Полина займется с вами. Лучше после доспорим.
Л у к о в. Я с вами очень согласен! Для этого ответа надо подумать. Судьба Отечества! Да… Вот… А культурной жизни нету… И что обиднее, что вообще никакой жизни нету!
Басаргин уходит.
П о л и н а. Хотите чаю?
Л у к о в. Что вы! Я от чая потею. А это неудобно — сидеть перед такой женщиной и потеть. Вообще какая скверная привычка, вы заметьте, у русских — потеть! Это глупое, но, к сожалению, врожденное качество. Во все века русские потели. И вот уже рукой подать до цивилизации, а мы потеем! Уже пора на кибернетику переходить…
П о л и н а. Да, пора.
Л у к о в. А что вы с руками делаете?
П о л и н а. В каком смысле?
Л у к о в. Они у вас совершенно чистые! Совершенно белые! У моей жены, несмотря на крем для рук, руки в мозолях, а ногти покусаны и обломаны! Я ей всегда говорю: держи дольше в горячей воде, а после кремом!
Входит С т е п а н А н д р е е в и ч. На нем вытертая кожаная куртка и кожаная кепка. На ногах кирзовые сапоги. Лицо запыленное. Он вносит тяжелые сумки, ставит их на лавку. Достает платок, вытирает вспотевший лоб. Насмешливо оглядывает Лукова. Тот быстро застегивает верхнюю пуговицу на рубашке, потом незаметно проверяет ширинку. Обрадован: нет, все нормально.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Явился, Сенека!
Л у к о в. Это он еще вас стесняется. А так бы просто и назвал собачьим именем.
П о л и н а. Здравствуйте, Степан Андреевич.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Здравствуйте, Полина Сергеевна, здравствуйте. А рыболов где?
П о л и н а. Ушел наверх, работать.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Ах ты, боже мой! Осенило, стало быть? Спокойная гладь вод вдохновила академика! Ты бы, Петька, записал в численнике, отметил этот день! Тоже ведь история!
Л у к о в. Если вы думаете, что я стану смеяться вместе с вами…
С т е п а н А н д р е е в и ч. Иди лучше помоги. А где мать, Полина Сергеевна?
П о л и н а. Ушла в магазин.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Зачем? Что у нас в магазине есть? Я все купил. Даже ящик тушенки достал. Петька, тушенку оставь в сенях, а муку занеси в кладовку. Чем люди живы? Надеждой. Терпением и надеждой! Сенека, ты бы двигался пошустрее.
Луков уносит ящик.
П о л и н а. Зачем вы на него так?
С т е п а н А н д р е е в и ч. Терпеть не могу учителей!
Возвращается Л у к о в.
Вот он, Петька? Да какой он, к черту, учитель? У него штаны с задницы падают.
Л у к о в. И что у вас за манера марать? Вы сначала человека морально подавите, а после…
С т е п а н А н д р е е в и ч. Тебя-то надо было физически задавить! Такое ты пустое место, что пустее не бывает. Во! Носом засопел! А! Понял, понял я, брат. Тебе, я гляжу, Полина Сергеевна поглянулась?
П о л и н а. Ну, это вы напрасно…
С т е п а н А н д р е е в и ч. Ладно вам! Чего вы с нами церемонитесь? Натуры мы грубые… Недозавершенные, с точки зрения природы. Дешевая модель. Рабочая, так сказать. Что вы так на меня смотрите?
П о л и н а. Я на вас смотрю с интересом.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Вот, Петька, женщина эта — явление уникальное в нашем углу. А вы сами понимаете, какая вы красивая?
П о л и н а. Я не красивая. Вы ошибаетесь. Просто чувство меры.
С т е п а н А н д р е е в и ч. А что это такое?
П о л и н а. Это вкус.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Да… Завтра Егору пятьдесят лет…