Д а ш а. И что, никого, никого больше не было?
П о л и н а. Были до него. А после нет.
Д а ш а. Тебе хорошо… А у меня ни до, ни после. Раз зимой на курорт поехала. Холодно да скучно! Один все на меня заглядывал! На танцах станцевали. Эх, думаю, была не была! Завтра своих баб из комнаты вытурю… Так ночь не спала! Как же так, думаю, я своему изменю? Так прямо и возненавидела своего ухажера! Не случилось. И хорошо, что не случилось. Нельзя себе в этом деле спуску давать.
П о л и н а. А с отцом у тебя как?
Д а ш а. Отец у меня хороший. Поломанный, конечно… Я его шибко жалею. Мать не люблю. Грех говорить, а что делать? Мать глупая. Бухгалтером работает. Бегала в клуб глотку драть… Ты уж прости, что я грубая-то. Меня и отец за то корит. Не надо, говорит, так. А не переделаешь, Поля, нет… Работа у нас мужицкая. Вот оно, мужицкое, к нам пристает.
П о л и н а. А тебе никогда не хотелось учиться?
Д а ш а. Как не хотелось? Только я седьмой закончила, мать ускакала с баянистом. Мы с отцом остались. У него желчь разлилась. Год по больницам мотался. А ты наши больницы знаешь. Лучше, говорят, в тюрьму, чем в нашу больницу! Мне куда? Я на ферму. (Смотрит в окно.) Верка Лукова чешет! Петькина жена. Вот парочка! И как люди находят друг друга!.. Полина, и ведь мы с тобой ровесницы.
Входит В е р а Л у к о в а. Она в джинсах. Довольно полная. В белой синтетической кофте. На голове пышная шевелюра. Когда разговаривает, то оглядывает собеседника с ног до головы. Близорука, но очки не носит.
В е р а. Здравствуйте, девочки!
Д а ш а. Здорово, Укропова!
В е р а. Лукова я, Даша!
Д а ш а. Что я тебя путаю, Вера?
Полина знакомится с Верой.
П о л и н а. С вашим мужем я уже со вчерашнего дня знакома.
В е р а. Он у меня дурачок! Он в вас уже влюбился. Он всю жизнь в кого-нибудь влюбляется. Мальчишкой был, влюбился в индийскую артистку. Мы с ним в одном интернате жили. Сбежал в Индию. Поймали в Тайшете. А вчера приходит, на кровать бряк и распластался. Вот это, говорит, женщина! Идеал! Согласитесь, что идеалом может быть только жена! Ой, как вы пахнете, девочки!
Д а ш а. Тут запахнешь! Я три часа в бане сидела, а после Полина полфлакона французских на меня. Вот смех смехом, а ведь на ферме насквозь пропитываешься… не отмоешься…
В е р а. А где же Егор Андреевич? Я книжку подписать принесла.
П о л и н а. В районном центре он. Попросили приехать, чтобы поздравить его с юбилеем…
В е р а. Как же, читали! Орден Ленина… и Герой… ничего себе!
Д а ш а. Кому? Да где ты читала, Укропова?
П о л и н а. Вышел указ, это верно.
Д а ш а. А отец не знает…
Входит Л у к о в.
Л у к о в. Я уже все переиграл. Долго что-то не едут.
В е р а. Вот Петька все время меня пилит, что я в джинсах хожу. По-моему, джинсы расковывают женщину и развивают в ней эмансипацию. А ведь без эмансипации женщина многое теряет. За ней, например, никто не ухаживает. Я не спорю, что на работу в джинсах нехорошо, а после работы можно. Как вы считаете, Полина Сергеевна?
П о л и н а. Нужно носить то, что тебе идет.
Л у к о в. А вот интересно, как одеваются на Западе учителя?
П о л и н а. Как и все. Может, немножечко консервативнее.
Л у к о в. А мне галстук идет?
В е р а. Не идет, не идет. Скажите ему, Полина Сергеевна, пусть не носит, а? Пусть он меня не позорит! Немодно теперь галстуки носить.
Л у к о в. Почему тогда Егор Андреевич носит?
В е р а. Он пожилой, ему можно.
Л у к о в. Микроб ты, Вера! Удавиться можно.
Д а ш а. Луков, удавись. Галстук есть, а перекладину найдешь.
Входит Д о м н а П а н т е л е е в н а. Она в светлом платочке. Нарядная.
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Девки, картошку надо почистить!
Д а ш а. Иду. Пойдем, Вера. Тебе в штанах хорошо будет.
В е р а. Тебе завидно, вот ты и говоришь! А где ты такое платье взяла?
Д а ш а. Господин Диор выслал за первое место в соцсоревновании. (Уходит.)
В е р а (вздохнув). У ней тоже орден Ленина… Скоро Героя станут давать… А вот нам, учителям… Знаете, очень даже обидно! У нас в педучилище даже общежития своего не было! Пока училась, у трех старух койки снимала. Вот счас свиней бросили держать — и жить не на что!
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Тебе-то, Верка, не след в школу идти. Ты горластая.