Д а ш а. Не скучаете, гости дорогие?
Б а с а р г и н. Да нет.
Д а ш а. Скучаете! Это вам не санатория в теплых краях. Но нито! Прополоскать себя раз-то в жизни, да надо. Пожить с народом. От него отрываться тоже ни к чему.
П о л и н а. А есть ли он, этот народ?
Д а ш а. Есть, Полина. Вот Хомутов — не народ разве?
Х о м у т о в. Тебя, Дашка, никакими дождями не залить! И в кого пошла?
Д а ш а. В народ, Дмитрий Иванович! Я с коров пример беру. Они у меня завсегда рады мне! А я им рада!
Слышен треск мотоцикла.
Вот и отец подъехал. Сейчас все соберутся. Луков, наверное, штаны гладит через газету. Пойду печку топить. Полина, к нам в сельпо, говорят, костюмы кожаные итальянские завезли. Наши не возьмут, а тебе, поди, сгодится. Хочешь, сходим?
П о л и н а. Давай.
Д а ш а. Я сейчас, мигом тогда затоплю… (Убегает.)
Х о м у т о в. Вот кого люблю, так это Дашу! На два дома живет. Витька у нее смолоду ничего был, а после почки сдали. Отца обихаживает, мужа, ребятишек. И хоть бы ойкнула когда. А ведь ей всего тридцать лет. Она в четырнадцать уже на ферме работала. В пятнадцать рекордисткой стала! Я из нее выращу депутата Верховного Совета.
Входит С т е п а н А н д р е е в и ч.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Все кости разломало. Поневоле задумаешься о том свете. Может, там дождей нет? Дмитрий, опять без сена останемся?!
Х о м у т о в. Я, что ли, виноват?
С т е п а н А н д р е е в и ч. Все виноваты! Теперь дождь как коса смертная! А когда мы мальчонками бегали, дожди были теплые, радостные! Старики и те выходили под дождем постоять. Теперь же бежим прятаться.
Входит Д а ш а.
Д а ш а. Вот и готово. Пап, мы с Полиной в магазин. Приду, покормлю вас. (Смотрит в окно.) Луков идет!
Входит Л у к о в.
Петь, а где же баян?
Л у к о в. А я просто, поговорить.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Нашли избу-говорильню!
Д а ш а. Пошли, Поль. Ты вон мои сапоги одень.
Х о м у т о в. Погодите вы. Я вас сейчас туда и обратно свожу на машине.
Д а ш а. Вот и в голову не пришло! Правда ведь. Машина-то под окном.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Слышь, Мить, обэхээсник ко мне подходил.
Х о м у т о в. Ну?
С т е п а н А н д р е е в и ч. Я сказал, что на шифер давал свои личные деньги.
Х о м у т о в. Пусть копают! Пусть ищут! Я что, украл себе? Я в колхоз… Ладно, поехали, девушки.
Хомутов, Даша, Полина уходят.
Б а с а р г и н. А что случилось?
С т е п а н А н д р е е в и ч. Да шифер Хомутов достал… За наличный расчет, одним словом. Коровник тек пять лет, ни один мент сюда не заглянул! Чего не смотрят там, где миллионы воруют?
Б а с а р г и н. А у кого он купил?
С т е п а н А н д р е е в и ч. Откуда я знаю! На базе какой-то. А он пять лет просил этот шифер! Его первый не любит. Вот интересно, что в начальство рвутся люди нехорошие! Бесталанные рвутся. Потому что человек порядочный, он же не полезет себе место выбивать. Ведь неудобно.
Б а с а р г и н. А Хомутов?
С т е п а н А н д р е е в и ч. Хомутов рабочий человек. Хомутов — душа трагическая! Он очень сильно все переживает!
Л у к о в. Почему он тогда не снимет нашего директора школы?
Б а с а р г и н. Ты промок весь, Степа, с тебя же течет! Иди переоденься!
С т е п а н А н д р е е в и ч. Да? Сейчас… (Всхлипывает.)
Б а с а р г и н. Ты что?
С т е п а н А н д р е е в и ч. Случайно… Ты так сказал, по-доброму… Мы же тебя любим, Егор! Ты же для нас знаешь кто?! (Уже не сдерживаясь, плачет.) Мы из гордости не хотели… из разного другого… А вот спроси Лукова, как мы читали твои книги, как спорили…
Л у к о в. Да, правда… мы вот церковь задумали восстановить. Своими руками. И музей там, хоть небольшой…
С т е п а н А н д р е е в и ч (шумно высморкался). И впрямь надо переодеться… (Уходит.)
Л у к о в. Егор Андреевич, мне очень стыдно… Вы же видите, что я за Полиной Сергеевной убиваюсь?
Б а с а р г и н. Не убейтесь только.
Л у к о в. Я понимаю. Достоин осмеяния. Не по Сеньке шапка…
Б а с а р г и н. А зачем тебе это надо?
Л у к о в. Наваждение! Сон какой-то! Нет! Наоборот. Спал, спал, да проснулся! Будто поманила она меня…
Б а с а р г и н. А зачем же ты мне рассказываешь?
Л у к о в. Не хотел… А натура глупая… Вот Степан Андреевич заплакал, и я чуть с ним… только я с вами во многом не согласен.