Л у к о в. Куда? Брода я боюсь. У меня характера нет, поэтому я со всеми разговаривать лезу. Молча жить не умею. И вот что интересно! Люблю про себя рассказывать. Например, как я женился! Я уже в школе работал, а Верка после училища приехала. Прямо на другой день пришла со мной знакомиться. Сама. Поговорили, то-се. На другой вечер собрала она мои пожитки в чемодан и отнесла к себе. И я поплелся следом. Баран бараном! Иду по улице, а сам думаю: может, подбежать да вырвать чемодан? Кто она такая?
Д а ш а. До сих пор опомниться, видно, не можешь.
Л у к о в. Опомнился я сразу. Как она с грязными ногами залезла в кровать…
П о л и н а. Вы нарочно так себя унижаете?
Л у к о в. Нарочно.
П о л и н а. А зачем?
Л у к о в. Предела ищу. Вот в истории, что я читаю ученикам, я его сразу вижу, этот предел. А ведь история — это наука. Не может же она каждый раз переписываться. А сколько раз ее переписывали? Что же вы молчите, Егор Андреевич? Вы вот закричали, что я шут. А как шут-то вы? Мы, может, даже оба шута. Только я по принуждению, а вам бог дал!
Б а с а р г и н. А вы самолюбивый, оказывается…
Л у к о в. Нет. Я просто не такой дурак, как вам вначале показалось. Характеру мало, это точно…
С т е п а н А н д р е е в и ч. И все-таки ты нам объясни, Егор, будет или нет в твоей науке как в науке?
Б а с а р г и н. Я занимаюсь прошлым… и все свои открытия я построил на науке.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Нечего тебе ответить Петру.
Х о м у т о в. Вот что! Не люблю я подобные разговоры! При чем тут Егор, язви вас! Если он отвечал за этот куст…
П о л и н а. Он историк. А то, что вы говорите, это политика.
Х о м у т о в. Тем более. Нечего в нее лезть.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Как это нечего? Жили баранами, баранами помрем? А ну-ка вспомни, Митя, как твоего отца, а? За то, что он в плену был? Покормили из тюремной чашки! А старик наш, дед Басаргин, и вовсе в тридцать шестом пропал… И не знаем, где схоронен! Ты, Митя, рот никому не закрывай. Пусть люди говорить научатся!
Х о м у т о в. Да говорить-то научились! Вот когда людьми станем?!
Д а ш а. Уважение надо к себе. Да, я так понимаю. А то мы без уважения. Вроде и не человек перед тобой, а так, сырость одна. Приезжает начальство с района. Как они разговаривают? (Показывает.) Ну, Даша, как делишки? Знаем, знаем, молодец! Жми! И пошел дальше… Кто он? Да подлец он! И меня унизил, и других всю жизнь унижает! Почему мы об этом не говорим? Человека надо не за место уважать, а за дело!
Б а с а р г и н. Ну, а я-то тут при чем?
Д а ш а. А чего вам в стороне стоять? И в это дело с головой! Быстрее обломаем дураков. Сколько я поездила на все эти конференции! Глупость одна. Выйдут наши начальники, животы вперед — и в президиум! Ух, какие мы! Прямо тебе Средняя Азия! А выйдет на трибуну языком чесать, так не поймешь, про что говорит. Норовят про политику. У нас кого ни возьми, все в политике большие мастера, любого в Министерство иностранных дел! Сокращать надо начальство, Егор Андреевич! Чтоб на область двух-трех, не больше. А в районе мы и без них обойдемся. Нам первичной партийной организации очень даже хватает.
Б а с а р г и н. Не понимаю… Я тут при чем?
Д а ш а. Да мы к слову.
Х о м у т о в. Ты же все-таки не последний человек. Может, с кем поделишься нашими разговорами. Нам одним эти вопросы не одолеть.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Вот что такое демократия! Чем ее больше, тем живее народ. Жизнь без свободы мышления не жизнь, а тягость! Вот эта жизнь и томит Петра. Не одного Петра, всех! Маленькими она нас делает.
Х о м у т о в. Ну, братцы, заговорился я с вами, там меня в конторе ищут… так я завтра нагряну?
П о л и н а. Конечно, приходите!
Х о м у т о в. Петр, поехали, довезу до дома.
Л у к о в. Нет, я попозже.
Х о м у т о в. Как хочешь. Пока! (Уходит.)
Б а с а р г и н. Митя был самым способным учеником в классе.
С т е п а н А н д р е е в и ч. Да он и сейчас самый способный. А что далеко не пошел, так потому что кланяться не любит.
Д а ш а. И чужую ложку в свой рот не сует. А то у нас столько передовых колхозников! Как? Да так, что председатель у других отнимает. Технику ему в первую очередь, корма ему! А он давит глоткой. Поглядим сейчас, как оно будет…
Входит С т е ш а.
С т е ш а. Не помешала я вам?
С т е п а н А н д р е е в и ч. Проходи, Стешенька. А твой только что уехал.
С т е ш а. Видела… Егор Андреевич, до вас ведь я.
Б а с а р г и н. Что случилось?
С т е ш а. Так беда! Митю-то посадить хотят. За этот шифер проклятый посадить. Я сегодня со следователем говорила. Тот так посоветовал, чтоб кого в защиту найти. Его самого, говорит, давят сверху.