Д о м н а П а н т е л е е в н а. Не надсмехай, горе луковое.
Л у к о в. Острота простенькая, но со вкусом.
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Остается Лександра у нас!
Б а с а р г и н а. Чего-то у вас? У себя остаюсь.
Л у к о в. Да ну?!
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Вот те и «да ну»! Митька поехал за ребятней в Мотанино.
Л у к о в. И дождь перестал…
Б а с а р г и н а. Как твоя-то?
Л у к о в. Бабушки мои родные! Научите, чего делать.
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Поздно учить.
Л у к о в. Может, взять и махнуть, а? Вот сесть в машину к академику и отчалить. Что же вы молчите? Я же всерьез спрашиваю!
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Не знаю я. Чего тебе и сказать-то, не знаю. Я вот в Москву собиралась, по нужде, миленький, а и то сердце обмирало. А как ехать куда-то? Да там с чужими жить? Ведь ты сейчас такой ловкий, а после-то, как в годы войдешь? Ну так уж если над собой посмеяться?! Себе же в укор сделать. На, мол, кривись душой. Это у нас Мартын повесился так. Зеркало поставил и глядел в него, как петлю надевает. А того не подумал, что как повиснет, то уж не увидит, как висит. А наверно, как петлю вязал, себя жалел! Вот, мол, какой я жалостный, сейчас висеть стану. Играл, играл, да доигрался.
Л у к о в. В нашей деревне на все случаи жизни примеры есть. Видимо, и я рожден для примера следующих поколений. А ведь если серьезно, то в большом городе умер человек, его и забыли на другой день. У нас же долго помнят. Что-то в этом есть… А хотите знать, какая у меня религия?
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Ну, почеши язык. Застоялся он у тебя, бедный. Поди, всю ночь с женой не разговаривал?
Л у к о в. Об этом я с ней вообще не говорю. Религия моя следующая. Однажды я почувствовал, что никогда не умру. То есть никогда я не рождался, а значит, и не умру. Я всегда был! Был и буду, только в разных состояниях. Был я в Древней Греции? Был! Знаю! Я даже знаю, как пахнет виноградное вино того периода. И Христа видел. Может, даже и спорил с ним.
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Ишь ты какой старый! А что, за такую долгую жизнь терпенья не накопил? Ты Верку не ругай, ты ее пожалей. Она ведь навроде малого дитя. А то ты сам спишь и ее в сон тянешь!
Б а с а р г и н а. Так ты что, впрямь Христа видел?
Л у к о в. Вот как вас.
Б а с а р г и н а. Ну? Какой он?
Л у к о в. Хороший. Волосы светлые, чуть с рыжим. Глаза серые, большие. Худоват немного, но жизнь такая нервная. Людей переделать сколько надо силы иметь!
Д о м н а П а н т е л е е в н а. И терпенья! Ты на Степана не гляди. Степан оттого такой вострый, что в жизни себя не всего приложил.
Б а с а р г и н а. Ты, Домнушка, скажи, что там у Мити случилось?
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Случилось. Взял казенные деньги, отдал за шифер, ну а деньги эти вроде как на премии отдал. С мужиками договорился, те подписались. Кто-то и заявил по доброте.
Входят Б а с а р г и н и П о л и н а. В руках у Басаргина наличник.
Б а с а р г и н. Добрый день! Посмотрите, какая красота!
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Так это же Никиты Глазова наличник.
Б а с а р г и н. Я его с детства помнил! Пришел и сторговался.
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Так ты бы у самого Никиты спросил.
Б а с а р г и н. Да ведь его же давно в живых нет.
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Во! Зачем же тогда без спросу?
П о л и н а. Мы его купили у его сына.
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Сын-то наличников не режет! Ведь сказывают, что нельзя увозить ни картин, ни икон разных…
Л у к о в. А ведь в самом деле, так можно всю деревню ограбить! А мы с чем останемся?
Б а с а р г и н. Вы что, в воровстве меня обвиняете?!
Д о м н а П а н т е л е е в н а. Господи помилуй! Егор, что же так-то! Только-то сам вздумай! Идешь, глянь — а глазовское окно без красоты. А мы-то уж привыкли. Нет-нет да и придешь поглядеть.
П о л и н а. А когда снесут все эти домишки, кто сохранит вам этот наличник?
Б а с а р г и н а. Да кто сказал, что снесут?
Б а с а р г и н. Есть такое решение. На укрупнение пойдете.
Л у к о в (кричит). Не пойдем! Не бараны, не пойдем! Вы, академик… Такое говорите! Мы в вас верили… А вы приехали за наличником…
Б а с а р г и н. Вы мне надоели, Луков. Понимаете, надоели! Меня, наконец, раздражает ваше присутствие! (Уходит.)
П о л и н а. Ну, напрасно он на вас накричал. Вы славный, хороший. Вы, если хотите, даже красивый! Такие могут легко нравиться женщинам.