Д а ш а. Ну и что?
Т и х о в. Непривычно…
Д а ш а. Но это же выход. Посмотри, какая ночь за окном! Какие звезды… Я так давно не видела звезд. В Москве их почти не видно.
Т и х о в. А у нас в городе они висели прямо над домами.
Д а ш а. Почему ты так странно говоришь? Висели, были? Они и сейчас висят!
Т и х о в. Без нас.
Д а ш а. Без нас… Там теперь все без нас! А я помню, как ты приходил на танцплощадку! Слушай, а сколько же мне было лет, когда ты в меня влюбился?
Т и х о в. Пятнадцать.
Д а ш а. Ничего себе! Какая я была?
Т и х о в. Я тебя в школьном платье увидел. Коричневое платье, белый кружевной воротничок… И ты шла медленно, медленно, будто бы нарочно, чтобы я мог подольше на тебя поглядеть…
Д а ш а. Я помню. Я остановилась перед тобой, и мы долго уступали друг другу дорогу. Почему-то я запомнила тебя сразу. И такое чувство было, словно мы с тобою в одном подъезде живем. Тихов, а может быть, мы повторились? Может, мы жили раньше? Или должны были жить в будущем? Иначе как же понять? Вот ты приходил на танцплощадку, глядел из угла на меня. И даже тогда, когда я не видела тебя, я тебя чувствовала… Тихов, я тебя всегда любила! Я тебя очень, очень любила! Я тебя очень, очень любила! Тихов, а я к тебе бежала! И если бы меня не пропустили, я бы сквозь стены к тебе прошла!
Т и х о в. А может, тебя не пустили? И это не ты?!
Д а ш а. Это я, Тихов! Это я!
Т и х о в. Что же ты мне сказала… (Падает на пол, плачет.) Ой, как больно мне… Ой!
Д а ш а. Ты что, Тишенька, ты что?
Т и х о в. Не слышал я такого… не слышал! Не знал! Не знал!!! Что же я теперь с этой любовью делать стану? Она сожжет меня!
Д а ш а. Я и сама не знала, что люблю… Смеялась над тобой, а сама любила! Оказывается, что любила!
Дверь начинает раскачиваться.
Т и х о в. Эй, вы! Эй! Не надо… Пожалуйста, не надо! Господи, великий господи! Пожалей нас! Ну не вламывайтесь!!!
Г о л о с. А ну прекрати истерику! Убери подпорку! Быстро!
Т и х о в. Сейчас… Я сейчас…
Д а ш а. Тихов! Не смей… Не смей им подчиняться! Я тебе запрещаю!
Г о л о с. Гражданин Тихов! Именем закона!
Д а ш а. Я тут закон! Слышишь, ты! Я ему закон!
Г о л о с. Гражданка Арипина, вы ненормальны! Вы психически нездоровы. Слышите, Тихов, она нездорова. Откройте!
Дверь раскачивается сильнее.
Т и х о в. Они откроют…
Д а ш а. Они откроют…
Т и х о в. А когда я тебя увидел, был май… Шестое мая…
Д а ш а. Я переходила в десятый класс! Я тебе скажу по секрету… На мне были новенькие колготки, и они так меня будоражили! До этого я носила чулки, а тут надела колготки!
В дверь ударили со страшной силой. Тихов и Даша невольно отступили. Второй, третий удары. Слышен новый, возмущенный голос.
В о з м у щ е н н ы й г о л о с. Послушайте! Это уже хамство! Полтора, понимаете, полтора часа я не могу уснуть! Кретины!
Г о л о с Э д у а р д а С е м е н о в и ч а. Сейчас же успокойтесь! Тут милиция, между прочим!
В о з м у щ е н н ы й г о л о с. Вот именно, что «между прочим»!
Возникает женский возмущенный голос.
Я с вами совершенно согласна! Это безобразие какое-то!
Г о л о с. За этой дверью преступники! Поэтому, граждане, всем разойтись! И немедленно!
Д а ш а. Разошлись… люди! (Бросается к двери.) Люди! Мы не преступники! Слышите?! Помогите!
Новый удар в дверь.
Сволочи… будьте вы прокляты… (Устало идет к Тихову.) Тишенька, ты в пальто?
Т и х о в. Ага… Я в пальто.
Д а ш а. Давай покурим… (Берет сигареты, открывает окно и садится на подоконник.) Какой свежий воздух!
Тихов берет одеяло и прикрывает Дашу.
Спасибо тебе, Тишенька…
Дверь уже трещит.
Г о л о с Э д у а р д а С е м е н о в и ч а. Товарищи, поаккуратнее! Вы же так дверь сломаете!
Г о л о с. Отойдите! Сломаем, поставим новую!
Г о л о с Э д у а р д а С е м е н о в и ч а. В этом все и дело, что новых таких дверей нет!
Т и х о в. Даша, а что мне делать с деньгами?
Д а ш а. Давай их пустим по ветру! Пусть летят!
Т и х о в. Точно! (Берет пакет, подходит к окну. Даша берет пачку и бросает ее.)
Д а ш а. А представляешь, завтра утром люди станут находить деньги! Кто десятку, кто сотенную! Интересно, кому повезет: хорошим или плохим? Жалко, что не видно, как они летят…