Т и х о в. Вся моя жизнь разлетелась…
Д а ш а. Не жалей, Тиша… Ничего не жалей. Все, что было, все с нами.
Т и х о в. Все в нас.
Д а ш а. Погаси свет…
Тихов гасит свет.
Удары в дверь продолжаются. Тихов идет к Даше. Теперь видны их силуэты на фоне ночного неба. Даша встает на подоконник, рядом с ней встает Тихов.
Г о л о с. Зачем вы погасили свет?
Д а ш а. Пойдем, Тишенька?
Т и х о в. Пойдем.
Д а ш а. Эй вы! Адью!
Т и х о в. Лучше всего до новых встреч…
Д а ш а. Если мы когда-нибудь еще раз придем на эту землю, я бы не хотела слышать эти голоса…
Тихов и Даша шагают с подоконника в пустоту. С грохотом падает дверь. Зажигается свет. Номер пуст… Мы слышим, как бегают по номеру люди, но их самих не видим.
Г о л о с Э д у а р д а С е м е н о в и ч а. Никого… В окно! В окно выкинулись!
Г о л о с м и л и ц и о н е р а. Вон они!
Г о л о с д е ж у р н о й. Господи! Царица небесная… Идут! По небу идут!
Г о л о с. Не по небу, а по воздуху…
2 - й г о л о с. Может, стрелять?
1 - й г о л о с. Черт его знает… Никаких инструкций по этому поводу нет! А! Стреляй!
2 - й г о л о с. Пощадить…
Выстрел.
Попал! Девицу шлепнул… Так…
Выстрел…
1 - й г о л о с. Фу! И этот готов…
Г о л о с Э д у а р д а С е м е н о в и ч а. А почему они не падают?
1 - й г о л о с. Пусть повисят в воздухе. Сейчас пожарных пришлем, снимут. А вы дверь поставьте! Без дверей нельзя!
Свет гаснет.
З а н а в е с.
БЕС
Комедия в двух действиях
Л и з а.
Е в г е н и я Л е о н и д о в н а — ее бабушка.
И з ю м о в А н д р е й Д м и т р и е в и ч.
Р е п е н к о.
К о п е й к и н.
К л а в а — его жена.
Б е с.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
В черном кожаном кресле дремлет А н д р е й Д м и т р и е в и ч И з ю м о в. На нем роскошный халат. В глубине, за целлофановой пленкой, возникает обнаженная Л и з а. Слышен не то шум дождя, не то шум душа. Возникает легкая танцевальная мелодия.
Голос Лизы: «Ты любишь лето? А я очень, очень люблю».
И з ю м о в (сквозь сон). Не уходи, Лиза!
Голос Лизы: «И поле, летнее поле. Ромашки, васильки…»
И з ю м о в. Не уходи…
Свет за целлофаном гаснет. Входит Н е к т о. На нем плащ-палатка. Он шумно трясет плащ.
Н е к т о. Природа сошла с ума! (Говорит с сильным акцентом.) Что делайтся! Что делайтся с природа! Это уже не Москва, а общественная баня! Так же льет и так же холодно и сыро. А ведь было время, когда дождь освежал! Приносил благодать. А что вы сидели в потемках? Любите посумерничать?
И з ю м о в. Да, люблю сумерки.
Н е к т о. Мы только одна свечечка! (Зажигает свечу.) Извините, но старомоден. Не желай электричество. (Снимает плащ. Под ним смокинг, белый галстук.)
И з ю м о в. Где я вас видел?
Н е к т о. Во сне. (Начинает говорить без акцента.) Иногда я являюсь во сне. И чего с нами не происходит в сновидениях! Руки мерзнут… (Греет их у пламени свечи.) Я знаю многих людей, которые не любят день. Они ждут ночи, чтобы уснуть. Их жизнь — сон! Вернее, они живут во сне. А вы, Андрей Дмитриевич, сумерки любите?
И з ю м о в. Я в самом деле люблю сумерки. Каждый раз, когда садится солнце, словно не день уходит, а жизнь! И вот так сидишь в кресле, а перед тобой проходят видения. Иногда являются экземпляры вроде вас, но лучше кто-нибудь, чем никого.
Н е к т о. Боитесь одиночества?
И з ю м о в. Боюсь. Потом, привычка поболтать перед сном. А вот как я сегодня уснул, непонятно. Сел в кресло и стал думать о Лизе. У меня хорошенькая соседка. Кажется, все бы отдал за одну только ночь! Старость. Да и что говорить, скоро пятьдесят.
Н е к т о. А Лизе семнадцать.
И з ю м о в. Да! Чудесный возраст! В ней живет какая-то загадка.
Н е к т о. Вы ей нравитесь, Андрей Дмитриевич!
И з ю м о в. Возможно, возможно…
Н е к т о. Ну, а как Париж?
И з ю м о в. Знаете, Париж — это целая страна. Одно ужасно — все дорого!