Б е с. Иди… Будь мужественнее. Я не буду смотреть.
Перед кроватью опускается белый занавес.
К о п е й к и н. Мне надоела твоя игра, понял? (Уходит за занавес.)
На занавесе возникают силуэты, как в театре теней: старуха стоит голая, появляется К о п е й к и н с топором.
Е в г е н и я Л е о н и д о в н а. О, какая страсть! (Ползет к Копейкину.)
К о п е й к и н (дико орет). Не жалею, не зову, не плачу! (Втыкает топор в спину старухи.)
Е в г е н и я Л е о н и д о в н а. Еще! Еще!
К о п е й к и н (рубит ее). Любви захотелось!
Б е с. Гоша, там за стеной мясорубка, после прокрутишь!
Свет за занавесом гаснет. Оттуда с мешком в руках выходит К о п е й к и н.
К о п е й к и н. Куда ее?
Б е с. Дарю!
К о п е й к и н. Спасибо! (Открывает шкаф и бросает в него мешок.)
Б е с. Ты великодушен!
К о п е й к и н. Скажи мне, отчего умирают и хорошие и плохие, ведь хорошие должны жить. Или меня взять, к примеру? Что моя жизнь? Просадил я ее впустую! А вон лежит Лиза на диванчике и плачет… Кто виноват? Я виноват! Я! И все виноваты! Ой, как мне плохо, Бес! Ой, как плохо! Все видеть, все понимать и ничем уже не помочь. Кто знал, что у Гоши Копейкина такой конец будет?!
Б е с. Это неважно, какой он, конец, важно то, что он наступит для каждого. Нет бессмертия. Нет и не будет!
К о п е й к и н. А что же есть?
Б е с. Порядочность.
К о п е й к и н. И все?
Б е с. И все.
К о п е й к и н. Что же ты раньше не сказал?
Б е с. Я говорил.
К о п е й к и н. Жил да был на земле Копейкин. Жил да был, а потом взял и помер, его тут же забыли. Потому забыли, что помнить нечего было. Ох, Бес. Ничего-то у меня нет от ума. Все от злости!
Появляется И з ю м о в. Высвечиваются Р е п е н к о и К л а в а. Откуда-то несутся стоны и всхлипы. Репенко стоит на коленях перед дверью и смотрит в замочную скважину.
Р е п е н к о. Ах, как ее подбрасывает, как подкидывает! От так, от так… Еще раз! Еще два! Ну, Клавка, прямо цирк!
К л а в а. Давай врача вызовем!
Р е п е н к о. Врача? (Вскакивает.) Во! Видала такого «леща»?! Врача ей… Она бабку… Как мы старуху проморгали, а? Ее бы надо с собою класть, в кровать! Беречь ее надо было!
К л а в а. Как же она решилась отравить ее? Ведь как-никак, а бабушка…
Р е п е н к о. Ничо! Счас милиция придет! Счас придет! (Смотрит в скважину.) Ишь! Ишь как ее скрутило! Во! Пена пошла!
И з ю м о в (наблюдает эту сцену). Лиза… Милая…
Далекий звонок телефона.
Р е п е н к о. Ну-ну, погуляй, зараза! Погуляй, убивица! Я еще и на суде такое расскажу! Я расскажу, что это тебя Изюмов научил бабку отравить! (Хохочет.) Верно, Клава? И все равно Изюмчик деньги мне отдаст! Отдаст, или я замурую его в Бутырку!
И з ю м о в. Лиза!
Р е п е н к о (у скважины). Ой! Мать! Мать!
К л а в а. Чего ревешь?!
Р е п е н к о. Ломай дверь… ломай! Она убилась! Убилась, курва! Виском об угол комода… Виском! Глянь, лежит… Лиза! Ау! Ау! Ли-за! (Бьет в дверь.) Ой, такую не сломать! Сталинская! Ой, подохнет, ой, курва!
Звонок телефона.
К л а в а (бежит, снимает трубку). Алле! Кто?
И з ю м о в. Чего надо? Бабку она отравила крысидом! Да! И сама только что в припадке насмерть зашиблась! Да, насмерть! Вон через замочную скважину видно, а попасть нельзя! Замкнулась с той стороны! А нам позвонили. Сказали, чтоб ее никуда не пущать!
Р е п е н к о (выхватывает трубку). Это ты, поганец?! Я докажу следователю, что крысид твой и это ты больной девушке велел бабку травануть! Не верещи, паскуда! Я тебе устрою пятнадцать лет! Ты у меня, козел вонючий, на параше сдохнешь!.. Кто я?! Палач?! Я?! Ну, за эти слова я тебе еще лет пять наскребу!
Звонок в дверь.
Во! Коллеги пришли! Так что сдавайся! Или деньги, или… Чего? Какой хрен?! Да?! Все! Открываю дверь!
Затемнение. Высвечивается Л и з а. К ней подходят Б е с и К о п е й к и н.
Б е с. Здравствуй, Лиза.
Л и з а. Здравствуйте…
Б е с. Ты меня узнала?
Л и з а. Да. Здравствуйте, дядя Гоша!
К о п е й к и н. А почему ты здесь? Почему она тут, Бес?
Б е с. У тебя вчера умерла бабушка?