Л и з а. Да.
Б е с. Тогда прощай…
На темном небе вспыхивают звезды.
Л и з а. Прощайте все. Прощайте, мои хорошие! (Поворачивается и уходит.)
И з ю м о в. Лиза… Лиза! Лиза!!! (Бежит следом.)
К о п е й к и н. Догонит он ее?
Б е с. Никогда… Все будет бежать, бежать… И никогда не догонит. Все, Копейкин, ваше время истекло. Вам пора!
Копейкин встает, молча уходит.
Сцена темнеет. Бес зажигает свечу. Где-то далеко слышен крик: «Ли-за… Ли-за… Я устал… слышишь, я устал! Пощади меня!»
Голос: «Ли-за… Ли-за…»
Б е с. Пощади всех! (Плачет.)
З а н а в е с.
ОБЩИЙ ВАГОН
Пьеса в двух действиях
С о м о в А н д р е й С е р г е е в и ч — писатель, 46 лет.
Л и д и я — жена Сомова, 38 лет.
К а т я — дочь Сомовых, 19 лет.
С т о й л о в В и к т о р Н и к о л а е в и ч — 60 лет.
Н а к а т о в Т и м о ф е й Е в п а т о в и ч — 70 лет.
Д а ш а — 21 год.
И в а н — 25 лет.
С и м а К р у ж к о в а — проводница, 30 лет.
Ш и ш и г и н П л а т о н В а с и л ь е в и ч — художник, 45 лет.
У с о л ь ц е в а М а р ф а К и р и л л о в н а — 70 лет.
А н н а С и т н и к о в а — 60 лет.
К о л я — ее сын, 23 года.
Г о л о с к о в — около 40 лет.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Вначале слабо освещенный общий вагон. Поезд только-только набирает скорость, а люди уже разместились. Наступила долгая, тяжелая пауза. Из своего купе выходит проводница С и м а К р у ж к о в а. В центре С о м о в достает пачку «Мальборо», закуривает. Среди пассажиров он отличается одеждой. Одет он со вкусом, дорого, а стало быть, в импорт. Одевается, скорее всего, за границей. Сима спрашивает у сидящих, кому нужен чай. Подходит к И в а н у, тот сидит, положив голову на единственную руку.
С и м а. Парень, а парень! Чай будешь?
И в а н. Чего? (Поднимает голову.)
С и м а. Чаю надо?
И в а н. А водки нету?
С и м а. Ох, господи… так будешь, нет?
И в а н. Водки надо… Тебя как зовут?
С и м а. Симой.
И в а н. Сима… мне очень надо!
С и м а. Да откудова? Я всего второй раз еду. У нас знаешь как строго? Я поспрашиваю у других после, ладно?
И в а н. Меня Иваном зовут.
С и м а. Ладно, ладно…
И в а н. Найди, а?
С и м а. Стану стараться. А чаю не надо?
И в а н. Чаю не надо. Хватит чаю.
Сима подходит к Сомову.
С и м а. Товарищ дорогой, а в вагоне нельзя!
С о м о в. Нельзя? Что нельзя?
С и м а. Курить нельзя!
С о м о в. Да? Извините, я машинально. Или механически?
Сидящий рядом Н а к а т о в вмешивается.
Н а к а т о в. Дочка, пущай человек покурит! Вишь, как он сладко ее сосет! И дым у ее прямо как мятой отдает!
С и м а. Это какие?
С о м о в. «Мальборо»… Это я из Америки привез.
С и м а. Вы что же, в Америке были?
Н а к а т о в. Шуткует человек, али ты не видишь?!
С о м о в. Да нет… Бывал, и не раз бывал!
Н а к а т о в (дергает за рукав худенькую девушку). Даша, глянь, американец!
Д а ш а. Где?!
Н а к а т о в. Во сидит. С Америки приехал. Тебя как с нее выпустили?
На разговор поворачивается крупный, с тяжелым, обрюзгшим от частых выпивок лицом С т о й л о в.
С о м о в. Я не американец, я — русский. А в Америке бываю по приглашению. Меня приглашают, потому что я им интересен!
С т о й л о в. Любопытно узнать: кто же это едет в общем вагоне, а в то же время посещает Америку?
С о м о в. Это неважно! (К Симе.) А вы закуривайте.
С и м а. Да вроде некурящая… Ну разве что для пробы?
Н а к а т о в. Дозвольте и мне испробовать?
С о м о в. Пожалуйста, пожалуйста! (Раздает сигареты.)
Н а к а т о в. То-то я гляжу, что у человека сумки прямо дорогущие! Чистая кожа?
С о м о в. Да! Хорошие сумки, правда? Я люблю хорошие вещи.
Н а к а т о в. Стало быть, вы богатый?
С о м о в. Ну как сказать. В общем-то, небедный. Да, небедный.
Н а к а т о в. Вот и славно. Так вы в отпуск или домой?
С о м о в. Скажем, что в отпуск, домой.