Но так можно рассуждать бесконечно, подумал Филин. Фактов маловато, а ведь их надо еще просеять, сопоставить и так далее. Что ж, проанализируем другие приключения «ватажников»…
Глава вторая. Вёрт в Выйме.
Юный и талантливый вор-щипач Щер, конечно же, имел официальные имя и фамилию. Но словосочетание «Юра Иванов» он давно считал устаревшей кличкой. В свое время директор детдома высосал из пальца анкетные данные для найденыша без роду и племени. Надо же парня как-то назвать. Вот и назвали…
Щер обретался в Арзоне уже почти три года. И это время стало для него полезней всех остальных лет жизни, вместе взятых. Мировоззрение парня трансформировались настолько, что «дотюремная» жизнь казалась вычитанной из старой детской книжки «Оливер Твист». Правда, английский мальчик в перестроечной России мог бы и лапки откинуть.
С тех пор, как Щер стал «ватажником», его жизнь стала увлекательной и красочной. Таланты парня, подозрительные с точки зрения закона, были направлены на цели, не вызывающие морального внутреннего отторжения. Заработки… таких денег Щер раньше не видел даже в самые «фартовые» дни. Но материальные интересы для него давно ушли на третий план. Потому что обычно деньги нужны, чтобы жить лучше, а Щер и так считал свою жизнь прекрасной.
Воровская кличка Щер теперь оказалась лишь ширмой от нескромного внимания внешнего мира. Боевое прозвище Вёрт ему нравилось больше. Этот псевдоним, - а уровень образования Щера в Арзоне резко повысился, - роднился не только с русским словом «вёрткий». Многозначные заумные понятия типа «инверт» или «трансверт» ассоциировались с процессами, происходившими в душе бывшего вора.
Щипач-разведчик.
Одно расстраивало Вёрта – он считал, что в Ватаге у него не было значительных самостоятельных боевых заданий.
Поэтому, когда Стратег стал давать установки для разведывательной операции в Выйме, парень едва сдерживал радостное волнение.
«Раз и навсегда запомни самое главное», - эту фразу Стратег повторил в разговоре несколько раз, - «мы не играем! Тем более в шпионские игры. Выйма – наша территория, и шпионят там наши противники. Они на чужой территории, поэтому мобилизованы и опасны втройне. Более того - их цели непонятны, а это десятикратно усложняет нашу задачу. Вот тебе путевка в профилакторий «Намога», находящийся на берегу одноименного озера. Твой «легендарный» образ: инфантильный болезненный сынишка состоятельных людей. Поработай с нашими «ретушерами». Рядом с лечебницей, в Восточном поселке выясни контингент и цели трех подозрительных фирм. Нужные документы изымай, копируй на «спецфон», возвращай на место. Работаешь четыре дня. Потом, - вот путевка, - поедешь в трехдневную туристическую поездку по маршруту Актым – Моськин – Светляк – Гельды. Тебя интересуют люди и фирмы по пути следования. Закончишь свой вояж в поселке Новая Тиша, - у кого, как и зачем, проштудируй вот эту флешку»…
…На следующий день в автобусе актымского направления можно было заметить юного бледного паренька в сером джинсовом костюмчике и с цветастым рюкзачком за спиной. Куда девалось есенинское обаяние Вёрта в его лучших «боевых» ролях? Светлые висюльки волос, казалось, никогда не знали расчески, синь глаз обесцветилась, даже фигура стала выглядеть инфантильной.
Профилакторий «Намога» когда-то был ведомственным учреждением крупных предприятий Тихореченска. Собственно, официально он таковым и остался. Но в условиях российского капитализма полномочия управленцев профилактория расширились, и львиная доля путевок уходила «налево», так как уровень медицинского обслуживания был здесь на высоте, место – живописное, так что желающих подлечиться в «Намоге» всегда хватало. Тихая гладь озера с нависшими над ним березами и соснами, помогала медицине настраивать людей на волну здоровья.
Вёрт, конечно, оценил местный ландшафт, - но только с точки зрения полезности для своих дел.
Неподалеку в долине располагался посёлок Восточный. Местные «аборигены» предоставляли туристам и посетителям профилактория разного рода услуги, а также промышляли рыбалкой и охотой, – не без браконьерства, разумеется.
Образ недисциплинированного мальчика должен был помочь Вёрту. В первый же вечер он пренебрег процедурами и убежал «в город». Врачи, может, это видели, – но явно сквозь пальцы.