Зангбето
– ...друг мой, ваш отъезд да еще и в таком скверном состоянии здоровья – немыслимо! Чудовищно скоропостижно! Что случилось?..
Сэр Реджинальд, не отрываясь от торопливых сборов, ответил:
– Харгривз, я очень надеюсь, что вы поймете... Есть одна тайна, которая не даёт мне покоя. Буквально преследует и днём и ночью. Сколько я еще проживу? День от дня сил иссякают все стремительнее. И я осознал сейчас, как никогда четко, что больше тянуть времени нет.
– Остановитесь же хоть на минуту! – я перехватил его руку, тянущуюся к вороху карт на столе, – Вам придется объясниться!
Хьюго замер и с тоской поглядел на меня.
– Что ж, видимо, и правда придется.
Его сухие пальцы едва заметно подрагивали от волнения. Я разжал ладонь и посмотрел в глаза давнему товарищу, ища в них искры то ли безумия, то ли разума.
Реджинальд взглянул украдкой на часы, с досадой вздохнул.
– К моему глубочайшему сожалению, могу уделить вам не больше часа, Харгривз. В противном случае я опоздаю на поезд, идущий в Нью-Нэшвил. Оттуда морем мне должно отправиться далее. Корабль отходит к берегам Африки через пять дней. Задерживаться никак нельзя! Еще полгода, и, чувствую, немощь одолеет меня окончательно. Тогда я не смогу проделать столь долгий путь.
– Африки?! Да вы обезумели, Хьюго!
– Пусть так, – мой друг присел на край софы, опустил подрагивающие старческие руки на колени и сжал в кулаки, пытаясь скрыть беспокойство. – Но как вы не понимаете, – он сокрушено понурил голову, – Я должен раскрыть тайну Зангбето.
– Что это еще за тайна? Почему она так важна для вас? – я разместился в кресле напротив Реджинальда.
– Я трус, Гарри. Такой трус!..
– Бросьте это! – всплеснул я руками. – Мне в жизни не встречался человек отважнее вас! Вы объездили весь мир, самые дикие его уголки, перенесли столько ужасных болезней, сражались на войне, в конце концов!..
Реджинальд с горечью усмехнулся:
– Все так. Но знали бы вы, как пугает меня... Смерть. Не смерть телесная, но смерть души, сущности человеческой. Я думаю об этом все чаще в последнее время: неужели однажды я закрою глаза и все? Ничего не будет. Ни рая, ни ада. Просто ни-че-го? О, ни войны, ни лихорадки или дикие звери никогда не наводили на меня такой ужас, как вот эта черная бездна. Да какая там бездна?.. Даже и ее не будет.
Я нетерпеливо смотрел на Хьюго в ожидании продолжения, но старик устало прикрыл глаза и откинулся на спинку софы.
– Реджинальд! Не молчите! Время не ждет. Так какую роль здесь играет Африка и, как вы сказали? Зан...
– Зангбето... Это называется Зангбето. В переводе с дикого языка Гун «Ночные стражи» или «Духи ночи». Но, раз уж я взялся за историю, давайте по порядку.
Я заерзал на кресле, устраиваясь поудобнее.
– Это произошло около пятидесяти лет назад. Полвека я жил, томимый этим секретом! В те времена я, еще молодой и полный жизненных соков, в составе экспедиции прибыл в государство Бенин, бывшую легендарную Дагомею, что раскинула свои земли на берегу Западной Африки. Страна работорговцев, чернокожих амазонок и загадочной религии вуду, чьи корни уходят в глубины веков. Дело было в начале января, когда в этих краях стояла не слишком жаркая, но чрезвычайно засушливая пора. Порто-Нова, столица Бенина, встретила нас горячим ветром, поднимающим тучи красной мелкой пыли, от чего дышать было практически невозможно. Спасали только смоченные водой шарфы, которые я и мои коллеги наматывали на лица, дабы защитить рот и нос от приставучей взвеси.
Мы не собирались надолго оставаться в этой стране, планировали почти сразу же отправиться в Того, а оттуда в Гану, где и была, собственно, конечная цель нашего путешествия – знаменитые ганские золотые шахты. Также мы собирались пройти вверх по руслу Черной Волты, в земли, которые и по сей день мало исхожены исследователями.
Однако человек предполагает, а Бог, как известно, располагает. Тяжелая лихорадка подкосила троих из экспедиционной группы. Нам пришлось остаться в Порто-Нове на неопределенный срок, пока врачи красного креста боролись за жизнь наших добрых друзей.
Мы нашли в городе приличное виталище, а так же переводчика и гида в одном лице. Из местного чернокожего населения, естественно. Он достаточно сносно владел нашим языком, однако лично у меня доверия не вызывал: хитрец и плут. Вечно бегающие глаза, глупые смешки и ярко-красный рот от потребления местного наркотика – ореха кетаху. Аборигены смешивали эту отраву с семенами горчицы и пудрой лайма, а затем жевали для получения опьянения.
Имя этого провожатого, как ни странно, было Лоренцо. На итальянский манер. До сих пор помню, как не мог поверить, что вот этого черного, блестящего, как кусок угля негра звали подобным образом. Так же как и великого художника Коста или правителя Медичи... Удивительно!