Однако вскоре танцовщицы стайкой пестрых бабочек упорхнули с площади, смешались с толпой, а барабаны замолкли. Произошло это так внезапно, что на миг показалось, будто я оглох.
Народ расступился, освободил центр площади. Люди замерли в ожидании чего-то. Я хотел было спросить у Лоренцо, что случилось, но наш гид, вытянув шею, вертел головой, что-то высматривал, да так заинтересованно, что даже позабыл жевать свой кетаху.
Первым заговорил огромный гулкий барабан. Молодой негр с голым блестящим от пота торсом размашисто лупил по инструменту парой толстых костей с тряпицами на концах. Вскоре к ритму подключилась любопытного вида тыквенная трещотка, напоминающая большой маракас. Барабаны поменьше врывались в общую гармонию один за другим, пока город вновь не утонул в оглушающем дробном бое.
На площадь через толпу внезапно ворвались... Как бы тебе объяснить? На тот момент, я подумал, что танцоры в причудливых костюмах. Выглядели они следующим образом: высокие, в рост человека, пирамидальные конструкции, покрытые слоями разукрашенного сена, травы рафи, пальмовых листьев. Все это развевалось в такт музыке, разлеталось прядями во все стороны. Некоторые из этих диковин были украшены лентами и даже яркими масками, прилаженными на верхушки пляшущих «конусов». Неживые лица эти вызывали неясное чувство тревоги.
– Зангбето! – воскликнул Лоренцо, возбуждено тыча пальцем в лохматых чудищ. – Господин, это Зангбето, ночные стражи, духи, берегущие людей от всякого зла, охраняющие улицы потемну.
Я, как завороженный, смотрел на неистовую пляску диковинных тварей. Они волчками кружились по площади, поднимая в воздух рыжую пыль, все набирали скорость, качались из стороны в сторону, метались, а затем внезапно замирали, только чтобы вновь завертеться в безумном танце. Их сопровождали мужчины, иногда направляя или ограждая руками от приплясывающих зрителей. Народ хлопал в ладоши, кто-то пел на непонятном мне языке.
Вакханалия продолжалась достаточно долго, и экзотичное зрелище уже начало меня утомлять, как вдруг на площади возник ссутуленный мужчина в белом балахоне.
– Хунган! – выпалил Лоренцо.
Жрец, понял я. Проводник так увлекся праздником, что позабыл о нашем незнании его языка.
Хунган подошёл к одному из Зангбето и с лёгкостью перевернул конструкцию на бок. Из-под соломы вылетела напуганная черная курица. Сам же конус, сделанный из веток и лозы, оказался совершенно пуст! Я мог поклясться, что минуту назад этот Зангбето крутился и летал по площади с невероятной скоростью!
– Лоренцо! – я ткнул проводника в плечо, – Эй, Лоренцо! А где же танцор, что был под этим Зангбето?
– Нет танцоров, – замахал он руками, – Только духи! Смотрите!
Хунган тем временем с помощью двух мужчин остановил следующую соломенную пирамиду и тоже завалил ее на бок. Пусто! На земле остался стоять маленький, словно бы детский, красный гробик, украшенный цветочной гирляндой.
Я охнул от удивления.
– Не может быть, – запротестовал я, – Это все фокус или шутка!
– Нет, нет! – Лоренцо замотал головой, – Вуду! Магия!
Меня возмутил столь явный обман:
– Не нужно держать меня за дурака!
Растолкав впереди стоящих людей, я вылетел на площадь и, ловко поймав ближайшего ко мне Зангбето, повалил его. Пустой каркас с лёгкостью рухнул на бок, оставив лежать в пыли толстого питона. Отбросив змею ногой, я тщательно осмотрел пирамиду изнутри, убедился, что прятаться там совершенно негде.
– Как это возможно? – закричал я, стараясь пересилить барабаны. Затем поймал хунгана за рукав и повторил свой вопрос ему в лицо, – Как это возможно?!
Жрец что-то залепетал на своем языке, замахал в сторону лежащего ничком Зангбето.
Подоспел Лоренцо.
– Что он говорит? Переведи!
– Хунган говорит, что Зангбето – это дух. Там никого нет. Я же объяснял! Если господин не верит, может проверить сам! – Лоренцо что-то сказал мужчинам, охранникам пляшущих стогов, те одобрительно кивнули ему в ответ. – Давайте мы накроем вас Зангбето. Вы убедитесь, что они танцуют сами по себе.
Негры недобро улыбались. Старый хунган одобрительно похлопал меня по руке.
– Согласен!
Моя душа не терпела мракобесия и темноты. Я знал, что это все фокус, но не мог понять, каким образом местные пройдохи его проворачивают.
Я присел на корточки. Лоренцо вместе с двумя другими неграми подняли соломенный купол и бережно опустили на меня.
Вокруг сгустилась тьма. Голоса и музыка, отрезанные пухлыми стенками, притихли и доносились теперь словно бы из-под толщи воды. Очень скоро стало душно.